Эта музыка точно всех заколдовала. Самые старые дубы срывались с мест так же порывисто, как и молодые деревья. И как хорошо плясали они все — и горделивые сосны, и милые березы, и задумчивые пихты, и грациозные елочки…

Наша елка, танцуя, сверкала и звенела всеми своими подвесками и, не скупясь, угощала музыкантов развешенными на ней пряниками, изюмом и яблоками.

Стройные клены и прекрасные кедры усердно притоптывали и раскланивались.

Между последними я узнала молодца кедра, который растет в нашем деревенском саду перед окнами дачи. Он сказал мне, что попал на этот бал, как и я, по приглашению, и закидал меня вопросами, как поживают Дамка, Гнедышка, m-r Pierre Безухов, который часто, поливая цветы на маминых клумбах, брызгал и на него водой из лейки.

Я тоже старалась расспросить его обо всем: как поживают мои милые друзья — деревья в деревенском саду? Какие сны снятся покрытой ледяной корою речке? Вероятно, «окно в Европу» завалено снегом («окном в Европу» мы прозвали отверстие под забором, служащее проходом из сада в поле). Цела ли ветхая беседка, дававшая летом приют паукам и летучим мышам? О чем поет скрипучая лестница, ведущая в мою и Катину светелку? И какие сказки рассказывает старая, толстая седая ветла около пруда, в тени которой я так любила сидеть, притаившись в густой высокой траве? Кроме меня, только миловидные божьи коровки, нарядные мотыльки да легкомысленные стрекозы посещали этот свежий и уютный зеленый уголок.

— Теперь, зимой, старухе скучно, — сказал кедр, — никто ее не навещает, некому слушать ее сказку.

— Танцуйте! — повелительно крикнула, проносясь мимо нас, кудрявая, воздушная, как балерина, юная елочка.

«Вальс! Галоп!» — подхватил кедр, и мы смешались с другими в головокружительном танце. Я, точно девочка в красных башмаках в сказке Андерсена, плясала, плясала и не могла перестать: ноги плясали сами, не спрашивая у меня позволения. Деревья, сплетшись ветвями, водили вокруг меня хороводы и пели хором чудные песни. Ветер, не переставая, осыпал всех нас снежными конфетти, и снежинки носились между нами, точно сорвавшиеся со стеблей белоснежные цветки, точно звездочки, слетевшие с неба, точно пушинки и блестки.

Вдруг раздался какой-то необыкновенный шум. Луна побледнела и пугливо спряталась за облачко. Звезды вздрогнули… Ветер притих. Деревья все сразу остановились как вкопанные… Снежинки пали на землю… Воробьи и снегири замолкли. Кавалергарды перестали играть и точно застыли, подняв вверх свои трубы и флейты… Бледный Гюбнер превратился в неподвижную статую на своей ледяной глыбе.