Обнявшись с ним, мы стали одеваться. Я облачился в светлый плащ, жена в серое демисезонное пальто, которое ей очень шло.

– Сдачу за неиспользованное время не выдаем, – сумрачно сообщила нам смотрительница зала, глядя, как мы поспешно стремимся покинуть ее заведение, в котором не провели и получаса.

– Не надо, не беспокойтесь, – сказала жена и, чуть подумав, добавила: – Вы лучше позвоните милиционерам и скажите, чтобы они того бедолагу освободили. Скажите им, что за него заплатили.

– Ладно, сделаю, – твердо, хоть и не очень охотно, пообещала женщина. А моя жена в ответ на эти слова улыбнулась ей своей доброй, кроткой улыбкой.

И, удивительное дело, дама тоже улыбнулась в ответ тихой улыбкой. И лицо ее стало сразу как будто красивым. Каким и должно быть лицо доброго человека.

Улыбка бога

Улыбка бога

Храм в этом небольшом и некогда благополучном поселке у Байкала еще только строился. Однако в нижнем, уже готовом, пределе, службы велись. И я был рад тому что, проводя лето здесь, на даче, могу посещать теперь воскресные литургии. Тем более что от моей калитки в заборе, огораживающем участок, до дверей храма было не более ста шагов.

Храм возводился уже шестой год. Силами малыми: в три-четыре человека основных работников. Из коих постоянным был только кузнец Георгий (гораздый, как говорят, на все руки) из поселка Листвянка. Поселок этот раскинулся по нескольким падям на другом берегу Байкала, километрах в десяти от нашего – Порта Байкал. Рукопожатие у Георгия было настолько крепким, что порою, когда он по рассеянности особенно сильно, не замечая, впрочем, этого, сжимал твою ладонь, создавалось впечатление, что ты ненароком сунул ее в капкан, на котором тут же сомкнулись дуги.

Наблюдая иногда за работающим Георгием, складывалось впечатление, что он умеет делать все на свете. Может срезать тракторной лопатой часть склона. А затем, на нем же, прилаженной к трактору стрелой, поднять наверх бревна. Занимался он и сваркой арматуры. Штукатурил стены. Мог и плитку класть и кирпичную кладку вести. Нижний предел храма был, кстати, кирпичный, верхний строился из бревен. Одним словом, казалось, мог Георгий делать все, в чем была на строительстве надобность в данный момент. Он один мог заменить, пожалуй, с десяток людей с их узкими профессиями. Хотя вряд ли и десять человек могли бы заменить этого молчаливого, невысокого, крепкого, с седой бородой и головой, мужчину.

Обычно ближе к лету к Георгию правда присоединялось два-три новых добровольца – трудника. Но больше сезона редко кто из них выдерживал. Слишком уж безразмерен и тяжел был труд.