Однако богатеи из Европы и Америки со своими долларами и евро отчего-то не спешили совершать «комфортабельные круизы по Байкалу». А построить капитализм, как прежде строили коммунизм, большинству людей тоже отчего-то не удавалось. Переделанные же, окрашенные в белый цвет суда (а как же иначе – «Синее море, белый пароход») стояли летом, в основном у причальной стенки, постепенно ржавея. Где стоят эти суда зимой, я не знаю. Во-первых, потому, что почти не бываю зимой в Порту – дров надо много, чтобы в доме держать тепло. А, во-вторых, потому что Байкал зимой покрывается льдом, порою и метровой толщины. А такой лед, как скорлупку яйца, может раздавить корпус любого судна.

Туристическая эйфория у речников быстро схлынула. Единичные акции простыми работниками были вскоре проданы и пропиты. А новые хозяева порта и судоверфи стали урезать до минимума штаты, оставляя для работы только самых послушных и безропотных, ничего не требующих для себя и своих семей, кроме денег на прокорм. Ибо новым хозяевам, и так было по всей стране, нужны были не работники, умеющие отстаивать свои права, им нужны были бессловесные рабы.

Оставшиеся немногочисленные работники порта приступили вскоре к резке на металлолом оставшихся судов. Металл за бесценок продавался в Китай. Когда почти все корабли были превращены в металлолом, приступили к резке портовых кранов, так украшавших пространство порта своей ажурной конструкцией, похожей на фоне неба на изящных, танцующих брачный танец журавлей.

И опять местные жители в большинстве своем остались ни при чем и не с чем. Брошенные, как и вся страна, на произвол судьбы. Ни нормальной работы, ни нормальных перспектив впереди. Котят учили плавать новым способом, скинув их с корабля современности в бушующее море.

И «котята» кто тонул, переходя в мир иной, не выдержав этого душевного раздрызга – разрыва между существом и существованием человека, от непонимания того, что происходит со страной. Кто прибегнул к традиционному российскому лекарству – водке и попросту спился, превратившись очень быстро в некое подобие человека. Не спившиеся же и не окочурившиеся еще, не имея работы, приобщились к единственному средству, спасающему от нищеты – рыбалке. Браконьеря (то есть, уже ничего не жалея, не загадывая на будущее, выгребая сетями из Байкала все подряд) и продавая рыбу оптом и в розницу. Благо что спрос на омулей и хариусов, особенно горячего и холодного копчения (отчего почти в каждом дворе появились коптильни), был постоянный. Кое-кто, более предприимчивый и двужильный, ибо доставлять ежедневно продукты из города, да еще каждый раз озадачиваясь тем, попадешь ли на паром, особенно летом, когда машин очень много, открыли свои магазинчики. Как говорится, жизнь постепенно устаканивалась…