– Нет.

– Совсем нет? Потому что если тебе что-то непонятно, то ты всегда можешь спросить меня или папу обо всем про мальчиков и девочек, или про секс, или про твое тело.

– Я думал, ты расскажешь мне что-то новое, – мрачно ответил он и вышел из комнаты.

Странно, но я ощутила стыд. Я пробудила в нем надежду, а потом разбила ее. Когда ты спросил, как прошла наша беседа, я ответила, что нормально; а ты спросил, не показался ли он мне напуганным, испытывающим неловкость или смущение, и я ответила, что вообще-то он выглядел так, словно его это совершенно не впечатлило. Ты рассмеялся, а я печально спросила: что же его вообще может впечатлить, если не впечатлило это?

Однако второй этап разговора о половой жизни должен был оказаться более сложным.

– Кевин, – начала я следующим вечером, – ты помнишь, о чем мы говорили вчера? О сексе? Знаешь, мамс и папа тоже иногда этим занимаются.

– Зачем.

– Во-первых, чтобы с нами смог оказаться ты. Но может, тебе будет приятно, если с тобой рядом окажется еще кто-то. Разве тебе никогда не хотелось, чтобы в доме был кто-то, с кем ты сможешь играть?

– Нет.

Я наклонилась к игровому столику, за которым Кевин методично, по одному разламывал на кусочки набор из 64 цветных мелков.

– Что ж, компания у тебя все-таки будет. Маленький брат или сестра. И может оказаться так, что тебе это понравится.

Он бросил на меня долгий кислый взгляд, но особо удивленным не выглядел.

– А если мне не понравится.

– Тогда будешь привыкать.

– Если к чему-то привыкаешь, это совсем не значит, что оно тебе нравится.

Он добавил, сломав мелок цвета фуксии:

– Ты ведь привыкла ко мне.

– Да! – ответила я. – А через несколько месяцев мы все привыкнем к кому-то новому!