Не уверена, смог ли ты сразу ощутить отличие; но, когда Селия была накормлена, пуповина перерезана, когда ее обтерли и протянули ее отцу, ты все-таки вернул ее мне довольно быстро. Может быть, тебя все еще раздражала моя самонадеянность, а может, совершенство твоей дочери привело тебя в еще большее смятение, как живое свидетельство того, что мой обман был оправданным. Как бы то ни было, последующие годы подтвердят мои догадки: ты видел разницу между детьми, и эта разница тебя злила. Я могу вообразить, как бы ты ощетинился таким же сопротивлением, если бы после долгих лет жизни в нашем обывательском Доме Мечты ты вошел бы в тот, викторианский, с качелями на веранде, кухонным лифтом и балюстрадой из красного дерева – и узнал бы, что дом продается. Ты бы пожалел, что вообще его увидел и что-то в тебе слегка бы его возненавидело. А когда ты вернулся бы в наш банальный кафедральный собор из тика, с твоих глаз упала бы пелена, и ты бы увидел перед собой лишь гору претенциозного шлака, а твоя мужественная способность сглаживать и округлять была бы покалечена на всю жизнь.

Это единственное объяснение, которое я могу найти для твоего прохладного отношения к Селии, потому что ты с сомнением взял ее на руки и старательно избегал смотреть на нее теми долгими эмоциональными взглядами, во время которых, по утверждению Брайана, родители влюбляются в своих детей. Думаю, она тебя испугала. Думаю, ты расценил притяжение к своей дочери как предательство.

Роды прошли так гладко, что я провела в больнице одну-единственную ночь, и ты взял с собой Кевина, чтобы забрать нас оттуда. Я нервничала, потому что очень опасалась того, какую ярость может вызвать у первенца ожидание вторжения на его территорию слабого бессловесного существа. Однако, когда Кевин вошел следом за тобой в палату, он не стал запрыгивать на кровать, чтобы удушить подушкой мою сосущую грудь дочь. На нем была надета футболка с надписью «Я – Старший Брат» и смайликом. Судя по неразглаженным складкам и ценнику на шее, ты в последний момент догадался купить ее в сувенирном магазине в фойе. Он обошел основание кровати, подошел к ней с другой стороны, вынул циннию из подаренного тобой букета и принялся отрывать лепестки. Наверное, самым безопасным исходом было бы, если бы Селия просто вызывала у него скуку.

– Кевин, – сказала я, – хочешь познакомиться со своей сестрой?

– Зачем мне с ней знакомиться? – сказал он утомленно. – Она же едет домой с нами, так? Значит, я буду встречаться с ней каждый день.