Чем короче становится мелок, тем труднее ломать его дальше, и пальцы Кевина теперь боролись с одним таким упрямым обломком.

– Ты об этом пожалеешь.

Наконец мелок сломался.

Я попыталась вовлечь тебя в обсуждение имен, но тебе было все равно; к тому времени началась война в Персидском заливе, и тебя невозможно было оторвать от новостей на CNN. Когда Кевин заваливался рядом с тобой на диван, я замечала, что все эти мальчишеские штуки – генералы и пилоты истребителей – захватывали его не больше, чем песенка про алфавит, хотя он и выказывал не по годам раннее понимание природы атомной бомбы. С нетерпением, вызванным медленным течением постановочного боя, он ворчал:

– Не понимаю, зачем Колин Пауэлл возится со всем этим сбродом, пап. Поджарить их атомным оружием! Это бы показало иракцам, кто главный.

Ты посчитал, что это очень мило.

В духе честной игры я напомнила тебе о нашей давней договоренности и предложила дать нашему второму ребенку фамилию Пласкетт. Не говори ерунды, отмахнулся ты, не отрывая глаз от противоракетного комплекса на экране. Двое детей с разными фамилиями? Люди будут думать, что одного из них усыновили. По поводу выбора имени ты проявил ту же апатию. Любое, какое тебе нравится, Ева, сказал ты, взмахнув рукой; я на все согласен.

Поэтому для мальчика я предложила имя Фрэнк. Для девочки я намеренно отказалась от Карры или Софии из поверженного клана моей матери и обратилась к поверженным в твоей семье.

Смерть твоей тети Селии, бездетной младшей сестры твоей матери, больно ударила по тебе двенадцатилетнему. Часто бывавшая у вас сумасбродная тетя Селия имела игривую склонность ко всему оккультному: она подарила тебе волшебный шар, который предсказывал судьбу[180] и с которым ты и твоя сестра устраивали мрачные сеансы, еще более восхитительные из-за того, что их не одобряли ваши родители. Я видела ее фотографии; она была трогательно некрасивой, с широким ртом и тонкими губами, но с пронзительным взглядом ясновидицы, одновременно смелым и немного испуганным. Как и я, она любила приключения, и умерла молодой и незамужней после восхождения на гору Вашингтон[181] в компании лихого молодого альпиниста, на которого у нее были серьезные виды; она погибла от гипотермии, когда их группа внезапно попала в снежную бурю. Однако ты раздраженно отмахнулся от этого посвящения, словно я пыталась заманить тебя в ловушку при помощи сверхъестественных умений твоей тети Селии.

Со второй беременностью у меня было гораздо меньше ограничений, а поскольку Кевин был уже во втором классе, я могла больше заниматься «Крылом Надежды». С ребенком я чувствовала себя менее одинокой, а если говорила вслух в те моменты, когда ты был на работе, а Кевин – в школе, то у меня не возникало ощущения, что я разговариваю сама с собой.