И вот, наконец, я вижу ее. Замечаю в просветах между склонившимися над ней фигурами дергающиеся небритые ноги. Босые ступни, торчащие между обтянутыми хаки мужскими бедрами. Она извивается, и ее пристегивают к столу ремнями. А я чувствую, как эти тугие путы не дают ей пошевелиться. Чувствую, как скачет под ребрами ее сердце. Чувствую, как саднит от сорванного дыхания ее глотка.

– Кто это? – хочу выкрикнуть я, но голос не слушается.

Потому что я знаю, кто это. Всей кожей ощущаю каждое их прикосновение. Мышцы у меня ноют. Ноги и руки все сильнее немеют. Ступню выкручивает судорога. Внутри все ярче пульсирует алым паутина.

– Прекратите!

Никто мне не отвечает. Ни склонившиеся в алом мареве над столом мужчины. Ни восхищенно наблюдающие за ними зрители.

Марк тоже просто стоит и смотрит. Как эти люди, все ниже наклоняясь над столом, ломают и рвут на куски женское тело. Смотрит и улыбается – с сочувствием, но все же улыбается. Как будто эта женщина, кем бы она ни была, сама напросилась. От нее одни проблемы. Что прикажете делать? Придется ее заткнуть. Иначе она никогда не перестанет жаловаться, твердить, что ей больно. Что ж, дадим ей реальный повод поныть, договорились?

– Нет, – трясу я головой. – Пожалуйста, не надо.

Но меня не слышат. Мужчины разговаривают только друг с другом. Один из них – доктор Ренье? доктор Харпер? – уже приготовил иглу. Такую огромную, какой я в жизни не видела. С кончика ее в потолок выстреливают капельки жидкости.

– Нет! Что вы с ней делаете? Перестаньте! Кто-нибудь, остановите его!

Но никто его не останавливает. Он втыкает иглу в тело женщины, и я бросаюсь к сцене.

– Никогда, – тем временем приговаривает доктор. – Я бы никогда. Никогда…

– И я бы ни за что, – встревает другой, – если бы только знал…

– Я бы все отменил, – поддакивает третий. – Все бы отменил, если бы только знал как.

– И я, и я.

– Я бы никогда так не поступил.

– Никогда, ни за что.

И вдруг оно возвращается. Впервые за долгое время. То знакомое яркое пламя. Языки его несутся вниз по моим бедрам. И нервы орут от боли. Я вскрикиваю – и в тот же миг вскрикивает и пристегнутая к столу женщина на сцене.

Зрители аплодируют. Доктор Ренье скромно кланяется.

Внезапно я падаю. Прямо в проходе. И вижу перед собой притоптывающие по полу черные кожаные ботинки. Не могу заставить себя поднять голову, взглянуть их хозяину в лицо и определить, кто из троицы передо мной. Они ведь только что сидели в заднем ряду, у меня за спиной, разве нет? А теперь сместились сюда, вперед. Аплодируют. И смеются.

«Мы просто хотим посмотреть хорошее представление, мисс Фитч».