* * *

У стойки почти никого. Только чуть поодаль сидит еще одна женщина. Из колонок до сих пор звучат песни, которые поставила Грейс. Что это за мелодия? Похоже, снова играет «Я и моя тень». А может, она и не заканчивалась. Наверное, это какая-то длинная версия. Я и не знала, что она существует. Дождь теперь ревет прямо над головой. Воет ветер. Я подсаживаюсь к стойке, которую как раз освещает сверкнувшая за окном молния. Вернулся бармен. Я его здесь уже видела. Мужчина средних лет со строгими глазами и редеющими волосами. Он работал в тот вечер, когда я впервые встретила троицу, а еще в тот, когда я узнала о существовании подвального этажа. И стала спускаться по лестнице все ниже и ниже.

Сегодня он вытирает стойку все той же грязной тряпкой. За его спиной тускло поблескивают на полках янтарного цвета бутылки. Я как раз хочу сделать заказ, но тут он отворачивается к женщине, которую от меня отделяет несколько барных стульев.

Она примерно моего возраста. В длинных черных волосах белеют седые пряди. На губах поблекшая алая помада. Бледное лицо избороздили горестные морщины. Стоит мне взглянуть на нее, как в пояснице начинает знакомо покалывать. Я ее знаю? Нет, конечно, впервые вижу. И все же в ней есть что-то знакомое. В этом ее мрачном взгляде, в изгибе алых губ. Я улыбаюсь ей. Но она меня не замечает. Смотрит прямо перед собой, в пустоту. Взгляд у нее печальный, рассеянный и остекленевший. Она явно нездорова. Потому и глаза стеклянные – от лекарств. Мне ли не знать.

Бармен улыбается ей. И она постепенно приходит в себя. Слабо улыбается в ответ, превозмогая боль. И негромко отвечает, что ей налить. Расслышать, что именно, за пением Джуди, ревом дождя и визгом ветра мне не удается. Рокот бури и музыка слились в одну песнь. Бармен кладет перед женщиной салфетку с надписью «Проныра». А потом достает из-под стойки бутылку и наливает ей напиток. Церемонно поставив стакан на салфетку, он кланяется женщине, словно королю. И я вижу, что там, в стакане, плещется светящаяся изнутри золотистая жидкость. Золотое снадобье! Женщина благодарит бармена кивком головы, и он снова кланяется.

Я наблюдаю, как она берет стакан и подносит его к губам. На запястье у нее повязка, точно такая же, как у меня на ноге. Пригубив напиток, она зажмуривается. И я словно чувствую, как по ее жилам разливается золото. А внутри распахивается ясное лазурное небо.

Женщина блаженно улыбается.

Кто-то откашливается. Оглянувшись, вижу, что возле меня в ожидании застыл бармен. Мне он не кланяется. Не разводит никаких церемоний. Только барабанит пальцами по стойке. И нетерпеливо вскидывает брови. «Ну? Пить-то что будешь?»