Кошусь на женщину, которая горбится над стаканом, обхватив его ладонями. Золото светится меж ее пальцев. И улыбается она все шире.
– Золотое снадобье, – внезапно произносит мой собственный голос.
Ну а что, почему бы и нет? Может, оно мне поможет. Оттянет неизбежное.
Бармен с минуту меряет меня взглядом. А потом отвечает:
– Мы убрали его из меню. Это была ограниченная партия. Разовое предложение.
– Что? Но ей же вы только что…
– Ограниченная партия, – перебивает он. – Разовое предложение.
Я гневно смотрю на него. А он, нисколько не смущаясь, пялится на меня в ответ.
– Тогда скотч, – сдаюсь я.
Он быстро наливает виски в приземистый стакан и запускает его по стойке в мою сторону. Приходится ловить его обеими руками, чтобы не соскользнул на пол.
Я разглядываю пятнистый стакан, в котором плещется тускло-янтарная жидкость. Бармен налил виски до самой кромки. Что ж, зато щедро. Наверное, думает, что я праздную. Что же я праздную?
Ветер за окном воет все громче. Кажется, будто это кричит человек. Да не один, а целых трое.
Гром грохочет так, что весь паб содрогается. Я оборачиваюсь на дверь. Ничего. Пока. Вдруг из моих волос выпадает маленький лиловый цветок и шлепается в стакан. Элли, да сколько же цветов в твоей смеси для ванны?
«Может быть, она вас спасла, Миранда».
Я разглядываю цветок, который плавает в виски, словно муха. Хочу выудить его, но что-то меня останавливает. Эти крошечные лепестки… Я вспоминаю, как малышка Элли вручила мне такой же в подарок. И, оставив цветок в стакане, делаю большой глоток. По телу пробегает смутная теплая волна. Все чувства притупляются. Становятся более тусклыми, сглаженными. Как будто кто-то медленно приглушает свет. А стрелка на циферблате все крутится, крутится. Ну вот. Так-то лучше, правда?
Кошусь на сидящую поодаль женщину. Взгляд у нее теперь затуманенный, трепещущие веки то смыкаются, то раскрываются. Она совсем ушла в себя. Потерялась под распахнувшимся внутри голубым небом. Бредет по освещенной солнцем, сулящей счастье воображаемой дороге. И каждый глоток заводит ее все дальше и дальше. А ведь это темная тропка, теперь я это точно знаю. Какой бы солнечной она тебе ни казалась. Какие бы прекрасные цветы ни росли по обеим ее сторонам. Яркие, гипнотизирующие… Женщина не замечает разыгравшейся бури. Не чувствует, что пол дрожит у нас под ногами. На стойке подпрыгивают стаканы. Дребезжат янтарные бутылки на полках. А висящая под потолком безголовая статуя отчаянно бьется в веревочной паутине. Как бы мне хотелось уйти отсюда. Поехать домой, к Хьюго, который, словно в сладком сне, ждет меня на крыльце. Оказаться по ту сторону.