– Что за дороги? Ни одной развилки. Теперь идти в самый назад, – буркнул Монгол, сел на асфальт и, сняв кеды, принялся связывать порванный шнурок. Том сел рядом, у вмурованной под асфальт сточной трубы. Один ее край торчал из обочины, немного свисая над склоном.

– Хорошая нычка! Я бы сюда что-нибудь запрятал. Никто не найдет.

– Никто бы сюда ничего не спрятал, по одной причине. Это сточная труба, из нее все вымоет, – рассудительно ответил Монгол.

Том устало поднялся, заглянул в трубу. Засунул в нее руку…

– Опа! – и с выражением фокусника он вытащил оттуда пухлый пакет.

– Уфф, – выдохнул Монгол, вытаращив глаза. – Открывай скорее!

В пакете оказались аккуратно свернутые штаны болотного цвета и черная мастерка с затягивающимся желтыми шнурками капюшоном.

– Вот это подарок! – воскликнул Том, победно размахивая обновкой. – Смотри, как раз на меня. А я уже жалел, что из джинсов шорты сделал. Ночи-то, оказывается, даже в Ялте бывают прохладные.

– Карманы проверь.

Том порылся в карманах.

– Пусто.

Он запихал вещи в сумку.

– Никто бы не нашел твою нычку, ага, – усмехнулся Монгол.

– Нет худа без добра. И тряпки нашли, и за хлебом сходили, – сказал Том.

– Ну раз назад идти, может, на базар зайдем. Вдруг чего обломится, как в Ялте.

Они повернули назад, и вскоре окунулись в базарную толчею. Бойкие татары зазывали к помидорам, молчаливые мужики в майках и белых кепках продавали вяленую рыбу, бабушки торговали душистыми лепешками и малосольными огурцами. Пахло персиками, кислой капустой и жизнью. Им досталась оставленная кем-то подбитая дыня, которую они тут же съели.

Уже недалеко от набережной, умываясь в небольшом каменном колодце, они снова встретили Назарыча. Тот был уже без коз.

– В аптеку иду, – Назарыч хитро улыбнулся.

– Приходите к нам в гости, – сказал Том. – Стихи почитаете. Мы у родника стоим.

– Сегодня обязательно буду.