Назарыч не обманул. Он пришел к ужину.
– У нас есть чай и спирт. Если смешать, то отличный коньяк получается, – прошептал Том. – Есть будете?
– Нет. Закуска градус крадет. А чего вы шепотом говорите? – шепнул Назарыч, улыбнувшись щербатым ртом.
– У нас тут соседи трошки того. Странные. Просили не шуметь.
– А мне все равно. – Назарыч притих, пожал плечами. Вечерний ветер вспенил седой венчик его волос, и тот вдруг полыхнул вокруг головы солнечным нимбом.
Чокнувшись, они сели у костра.
– Вот наступил как-то день сантехника, – прошептал Назарыч. – И рабочие попросили меня написать по этому поводу стих. Ну, я набросал так, на бумажке. А потом вдруг слышу по радио: с днем сантехника поздравляют и читают мой стих. Стащили у меня и на радио отослали. Вот так. По радио! Такой вот стих:
С крана капает вода Кто его починит? Звать сантехника сюда: Он его починит. Он, держа в руках отвертку, Поменяет водовод. Он прокладку ставит ловко, — Кран за новенький сойдет.– Мне нравится! – внезапно восхитился Монгол. – А как ты писать стал?
– Да как… – усмехнулся Назарыч. – Дело в том, что меня давно не должно быть в живых. Лет двадцать назад я полез на дерево за сливами. Ветка сломалась, я оборвался и распорол себе живот о сук. Порвал кишечник. Шансов выжить почти не было, но я выкарабкался. Врач сказал, что теперь я должен навсегда завязать с алкоголем и пить только козье молоко. С тех пор я бросил пить и завел коз. И вот тогда что-то во мне перевернулось. Я стал писать стихи. Первые стихи, конечно, были невеселые.
Я бросил пить. Ко мне друзья не ходят. Сижу один.