Когда рис сварился, Валик вылил в кашу полбутылки припасенного портвейна.

– Готово. Налетай!..

Жители поляны мигом набросились на еду, но вскоре потеряли энтузиазм и, побросав ложки, разошлись. Обед был необычно коротким.

– На моей памяти это первый и единственный раз в истории вечно голодного крымского человечества, когда оно не смогло доесть еду до конца. – Веня сидел у свой палатки, в задумчивости ковыряя в зубах и глядя в небо. – Впрочем, здесь нет ничего удивительного. Смертные никогда не станут богами. Их примитивные, низменные вкусы не способны подняться ввысь, они навсегда прикованы к запаху жареной плоти.

– Он просто не знает, что кровью написаны не только правила техники безопасности, но и поваренная книга, – мрачно добавил Глеб.

Не унывал один Валик. Плотно пообедав, он принялся обустраивать выбранный им уголок поляны, время от времени хватая гитару, чтобы наиграть на ней приходящие на ум строки.

– Бен Ган!!!! Бен Гаааа-ан!!!!

В промежутке между творческими порывами он достал из большого армейского баула и развешал на ветках свои многочисленные вещи. Тут были футболки, майки, шорты, тельняшка, спортивные штаны, носовые платки, большое махровое полотенце и даже цветастый флаг какой-то африканской страны.

Когда песню «Бен Ган», вопреки своему желанию, выучили все вокруг, Валик немного успокоился, и тут же приступил к написанию следующей.

Он брал тексты легко, словно из ветра. Все живое вокруг вежливо и терпеливо радовалось. Но готовить ему больше не доверяли.

В ресторане

В ресторане

День, как обычно, прошел в мелких заботах – собирании дров, штопке вещей, готовке. После обеда из Гурзуфа вернулся Веня. Он продал одну из своих картин и принес еды.

Монгол целый день ходил сам не свой. Его переполняло приподнятое праздничное настроение. Наконец, к вечеру он не выдержал, подошел к Тому и, заговорщицки подмигнув, вытащил из кармана стодолларовую купюру.

– Хотел на Планера оставить, но передумал. Ну что, гульнем?

– Откуда? – недоверчиво спросил Том.