– У нас ресторанная наценка, свой курс.

– Хорошо.

– И сдачу мы даем рублями.

– Ладно. Можно меня сразу посчитать? – Монгол широко протянул зеленую бумажку.

Официант взял купюру, покрутил ее в руках, рассматривая написанный адрес, брезгливо посмотрел на свет. Ушел, принес еду и сдачу.

Монгол не собирался здесь надолго засиживаться. Еще недавно он был нищ, но теперь в его карманах было без малого полтора миллиона. Примерно три зарплаты.

«Странно», – подумал он, время от времени трогая располневшие карманы, словно боясь, что они исчезнут. От сотни непонятных баксов не было того ощущения денег, которое давали теперь эти плохо намалеванные украинские рубли. У него даже слегка закружилась голова: он не помнил, держал ли вообще в руках такую сумму. Да еще где? На юге, на курорте, сидя в ресторане!

– Свобода, Том, – это не голодать у ручья, – пробормотал он себе под нос. – Свобода – это когда можно позволить.

Наевшись до отвала, он откинулся на спинку стула и закурил, лениво рассматривая стену бара, где стояли соки и всевозможные экзотические бутылки. Непривычно сытная еда и водка разморили тело, но душа металась в нем, она страстно требовала приключений. Чтобы четкая музыка для души, чтоб красивая девчонка на коленях, и он – при деньгах и при параде. Чтобы все вокруг только и говорили: о, ты крут, о, как же ты крут, чувак!

«Видела бы она меня сейчас», – он вспомнил о Веронике, их мимолетное, так нелепо оборвавшееся знакомство.

Где-то в глубине души саднила история с Томом, но тут ему в голову пришла спасительная мысль. «Ладно, посмотрим. Вот когда мешок жратвы принесу на поляну, чтобы на всех. Мяса принесу, хлеба, шампанского. Тогда и посмотрим, какой ты герой. Будешь жрать, или нет». Улыбнувшись своей находчивости, он повернулся к выходу и вдруг увидел, как в дверном проеме, цокая высокими каблуками, появилась высокая девушка. Откинув непослушные рыжие волосы, она прошла мимо него, обдав волной духов, и села на высоком стуле у бара.

– Валера, соку мне налей, – небрежно сказала она бармену.

Монгол, развалясь в кресле, с удовольствием разглядывал ее стройную фигурку. Идти куда-то еще ему сразу расхотелось. Он вдруг понял, что впервые за всю поездку избавился от столь любимых Томом случайностей судьбы и стал, наконец, хозяином положения.

Немного посидев для приличия, он не спеша подошел к бару, сел рядом с девушкой.

– Слышь, братуха, коньячку мне плесни.

– Какого? – спросил бармен, чем застал Монгола врасплох.

– Хмм… Вон того. – Монгол показал на пузатую бутылку, напоминающую большой пузырек с духами. – Пятьдесят граммов.