– Петрович дал, – лицо Монгола сияло.

Лицо Тома вытянулось, глаза будто потемнели, стали колючими, как мелкие горошки перца.

– Что, нищим на море неплохо подают? – сухо ответил он. – Гопник ты, а не панк.

– Я?! – обиделся Монгол. – Да пошел ты. Чегевара хренов.

– Сам пошел. – Том отвернулся.

Монгол плюнул, взял свою сумку, вытряхнул ее содержимое, перебрал. Надел чистую рубашку, для виду немного покрутился на поляне.

– В последний раз спрашиваю: в Тифлис идешь?

– Нога болит, – отрезал Том. – Иди, гуляй, мажор.

Монгол повернулся и молча зашагал в сторону города. Чувствовал он себя неловко, но самое неприятное было в том, что он никак не мог разобрать, в чем причина этой неловкости.

– Ну да, конечно, ты остался, потому что ты типа выше денег. Весь такой чистый, святой прям. Но, если разобраться, то что я такого сделал? Украл? Нет. Отобрал? Тоже нет, – бормотал он себе под нос, разводя руками. – У них денег девать некуда, сами раздают. А это вообще пропуск: Петрович мне на ней адрес написал. Так в чем дело?

Он снова прислушался к себе. Стало немного легче, но мутный осадок предательства почему-то оставался в душе.

– Да кого я предал? – чуть было не закричал он. Остановился, посмотрел вокруг. Перед самым городом, у спускающейся к берегу бетонной дороги курил человек. Монгол стрельнул у него сигарету. Глубоко затянулся, пошел было дальше. Потом обернулся, посмотрел вдаль, на узкую полоску берега под неровным сыпучим обрывом.

– Ну и сиди там, придурок замороченный, – буркнул он и, окончательно смахнув паутину ненужной рефлексии, бодро зашагал по бетонке наверх.

Вечерний Гурзуф встретил его ароматами жареного мяса и женских духов. Монгол сбавил темп, не спеша, с предвкушением праздника прогулялся по набережной, вальяжно зашел в какой-то ресторан, украшенный у входа большими пальмами в тяжелых деревянных кадках. Вечер только начинался, посетителей было немного. Он выбрал себе столик в углу и с наслаждением погрузился в мягкое кожаное кресло. Наконец, подошел официант.

– Что будем заказывать?

– У вас эскалопы есть? – как можно небрежнее спросил Монгол.

– Эскалопов нет.

– Ну тогда мне борщ и пюре с биточками.

– А что пить будем?

– Водки, сто пятьдесят. Не, давай двести. А вы валюту принимаете?