Том глянул туда, куда показывал музыкант, и увидел высокую фигуру в обмотанных черным платком шортах и черной футболке. Угловатый, худой человек, напоминающий сложившего крылья грифа, шел в сторону Пятака, низко свесив голову. В пряди его длинных волос были вплетены бисерные тесемки, которые весело болтались в такт его шагам.

– Кто это? – спросил Том.

– Не знаешь? Это ж Олди! Из Комитета Охраны Тепла, – сказала Агни, разочарованно взмахнув рукой. – Видно, опять выступать приехал. Карму лечить. С ним тут в последнее время почти никто не здоровается.

– Почему? – Том даже жевать перестал, во все глаза глядя на легендарного музыканта.

– Было дело, – подхватил Стив. – В прошлом году он устроил здесь концерт, афиши развесил. Народ пришел, а Олди нет. Зато гопники тут как тут. Отфигачили всех в мясо. Он, может, и не виноват, но все же стоило потом прийти, как-то перед своими объясниться. А он просто свалил.

– А потом на всех заборах писали «Комитет охраны бабла», – подхватила Агни.

Спокойный тон, с которым его новые знакомые говорили о звезде отечественного регги, внушали уважение.

– А Летов здесь не бывает?

– Я не видел, – ответил Стив. – Я с ним к Киеве пересекался. Смешная история вышла. Был там проездом, а переночевать негде. Как водится, пошел на Рулетку. Это площадь такая в центре, ее еще Майдан называют. Там, в трубе, с ребятами познакомился. Они вписали меня на ночь, где-то на окраине. Народу на флэту – тьма. Спали на полу, вповалку, тесно было. А тут еще сосед всю ночь брыкался. Наутро я говорю: «А кто тут меня ночью лягал?» А мне: «А, Летов? Так он уже на концерт уехал». Так я их чуть не поубивал за то, что не разбудили. А потом ехал домой и думал: а может, оно и к лучшему. А вдруг он с бодуна был, или, там, не в настроении? И послал бы меня подальше. Вот это бы на всю жизнь обидело. Зато теперь любому могу сказать: я с Летовым целую ночь общался. Ведь не в нем же дело, в конце концов. Не в его теле, а в творчестве. Ведь именно он помог мне оформить мою ненависть к тому, что мне дорого…

– А вы тут каждый год? – спросил Том.

– А куда еще ехать? Коктебель – это все. Дальше – только море.

– Слушайте, я тут чела одного искал, барабанщика из Партенита. Индейцем кличут. Может, знаете?

Стив пожал плечами.

– Может, Матрос знает? – сказала Агни.

– Матрос всех знает, – подтвердил Стив. – Завтра подходи часам к шести к «Винту».

– Это где?

Агни усмехнулась.

– Кафе «Под винтом». Он там зависает, всегда в курсе, что, где и когда.

«Сколько раз я это слышал», – подумал Том, выбрасывая кусок недоеденного предыдущим хозяином мяса.