– А мама твоя с тобой?

– Нет, я один. В смысле – без нее… С другом.

– Ну да, конечно, конечно. Хиппуешь, или как там это все у вас называется? – Усмехнулась мама, оглядев Тома с ног до головы. – И наверное голодный?

– Нет, спасибо. Я поужинал, – сказал Том. – Здесь рядом отличное кафе. Танцы. Окорочка.

– Ну рассказывай, как у вас дела? Если хочешь, можем где-то посидеть!

– Давайте лучше погуляем. Если вы не спешите.

– Давай, конечно! – И они медленно пошли втроем вдоль набережной.

Том молча шел между ними, и вдруг услышал ее запах, – такой знакомый, уже полузабытый. Этот запах отключал мозг, кружил голову, опьянял сильнее вина.

– Как мама? – спросила мама.

– Все в порядке.

– Сейчас на даче, наверное?

– Ага.

– Урожай уже собрали?

– Яблоки еще остались.

– А ты давно здесь?

– Не очень.

Том пытался что-то рассказать, чувствуя неловкость таких коротких ответов, но все слова почему-то выскочили из его головы. Он вдруг осязал, как далек от этих цивилизованных людей в их чистой одежде, от их жизни, их распорядка, от их мира. Он не знал, что им сказать на его языке.

Так, не спеша, они дошли до речки в конце набережной, повернули назад.

– Свет, я, наверное, в санаторий пойду, – наконец сказала мама. – Там сейчас концерт начинается, самодеятельность какая-то. Может, Егор тоже хочет послушать?

– Мам, ты иди, а мы погуляем, – ответила дочь.