– Ну раз письма идут, то я спокоен, – усмехнулся отец Леонтий.

– Рано радоваться, – с ноткой трагизма проговорил паломник. – Сейчас в Екатеринбурге останки царские ищут, чтобы народ обольстить. Только нету их. Царь-батюшка искупил Русь-матушку, а его косточки в порошок пережгли и с вином выпили. Храмы на пятнадцать лет всего открыты, а потом антихрист. А на дворе уже преполовение. Близ есть, при дверех.

– Время теперь такое, – заметил отец Леонтий. – Сам сатана нынче – не враг рода человеческого, а демократическая оппозиция.

– Это да! – вздохнул кто-то.

Отец Никита в разговоре участия не принимал. Шамкая своим беззубым ртом, он редко отрывал глаза от тарелки. Разговор, вспыхнувший, как солома, так же быстро и угас.

– Отец Никита, как думаете, в следующем году Ельцина выберут, или кто другой будет? – вдруг спросил Монгол.

Отец Никита отложил ложку, вытер бороду.

– Я не знаю, – проговорил он, вымазывая хлебом остатки каши. – Я знаю то, что если Никитка покается, – Россия спасется. Помолимся?

И он встал, давая понять, что трапеза окончена.

К ночи они втроем с Ярославом поднялись к себе на чердак, показали паломнику свободную кровать. Тот снял рубаху, перекрестился, почесал живот.

– Страшное ожесточение наступило в людях, – со вкусом сказал он, и стекла в окнах слегка звякнули. – Но скоро, скоро конец.

– Не переживай, – усмехнулся Монгол. – Скоро конец России, да и дело с концом.

– Россия отмолена, и она будет стоять до конца. Россия только укрепится, и воссияет в праведниках. А на Украине веры не останется.

– Не сегодня-завтра развалится, – подначивал Монгол.

– Антихрист весь мир захватит, а Россию не возьмет, – упрямо твердил паломник.

– Ну и ладно. Тогда не о чем переживать. – Монгол закрыл глаза.

– Как не о чем? – всполыхнул Ярослав, – готовиться нужно. Антихрист весь мир завоюет, и на Россию ополчится. Голод будет. Китайцы со всем миром объединятся и Сибирь заберут. А потом придут домой, и скажут: подпиши здесь, и мы дадим тебе хлеба. А на ваучере – три шестерки. Имеющий ум да сочтет. Его нельзя подписывать, даже под страхом смерти, потому как за это ждет ад и вечные муки. А потом Апокалипсис.

– А я знаю, когда Апокалипсис начнется, – захохотал Монгол. – Сразу после его рекламы по ящику.

– Не тема для шуток, – скорбно сказал Ярослав.

– Ты ж сказал, что антихрист Россию не возьмет, – вставил Том. – Живи себе да радуйся.