– А ты полегче выбирай, – мягко сказал монах. – На трещинки смотри. Где есть трещинка – туда и бей. Дуб – он как человек. Твердый, тяжелый, упрямый. Но если правильно ударить, то легко колется. Если трещины нет, ты бей не по центру, а с краю. За топорищем следи. Топорище березовое, мягкое, а дрова твердые. Старайся его не ранить, а то мигом в труху превратишь. Сучки обходи, оставляй на потом, руби там, где их нет, а уже потом берись за самое трудное. Ну, не буду мешать.

Он улыбнулся, погладил бороду, и пошел по своим делам.

– Спасибо, отец Силуан! – крикнул вслед Том.

Он взял полено поменьше, нашел в нем трещину, ударил по ней. Полено легко лопнуло, разлетевшись далеко в стороны. Мало того: после первого удара пустили трещины и сами половинки. По большим он уже не лупил со всей силы, раскалывал их осторожно, с краю, будто резал на куски огромные деревянные торты. Работа начала спориться.

Монах пришел через полчаса, оглядел целую гору чурок.

– Во, другое дело. Ладно, пошли отдохнем.

– Я не устал.

– Все не устали, а отдыхать надо. Пошли, пошли!

Они сели около входа в корпус. Монгол, прикрывая глаза, блаженно щурился на солнце. Оно застыло в самом зените над монастырским ущельем, будто спешило прогреть все вокруг за короткое время здешнего светового дня. Из сонного полуденного анабиоза их вывел глухой удар: небольшая птичка врезалась в стекло распахнутой двери корпуса и замерла, упав на пороге.

– Там же по-русски написано: «Без благословения не входить», – вздохнул монах, и, встав, подобрал птичку. Это была синица. В его мозолистых ладонях она казалась совсем крохотной. Ее лапки поджались, глаза затянула белесая пленка. На вид она была мертва.

– Что ж ты, несмышленая, читать по-русски, что ли, не умеешь? – жалостливо проговорил монах, осторожно поглаживая черно-белую головку одним пальцем. Птичка не подавала признаков жизни.

– Эх, дуреха ты, дуреха. А деток твоих кто теперь кормить будет? Кто будет печку топить, кашу варить?

Птичка вдруг широко открыла клюв и высунула длинный острый язычок.

– Смотрите, оживает! – вскрикнул Монгол.

– Дрова в этом году хорошие привезли! – продолжал отец Силуан, поглаживая синичку. – Отличный дуб. А в прошлом труху подсунули. По виду вроде такие же, только спил не блестит. Кинешь в печь – дым один. Сейчас уже немного разбираемся.

– Вы только дубом топите?

– Что лесники привезут, – тем и топим. Дровами лесничество распоряжается. Иногда бук попадается, он хуже. С ними тоже нужно ухо востро…

– А бывали времена, что Церковь печи книгами топила… – решил сострить Том.