Наконец, они выехали на трассу, остановились. Прощание было коротким.

– Ну, хорошей дороги. Приезжайте! – Михаил обнял их по очереди, махнул рукой и, посигналив напоследок, вскоре исчез из виду.

«Люди как книги, – Том долго глядел ему вслед: пройдет мимо незнакомый, – одна обложка видна. А если знаешь человека, – там ого-го всего сколько».

Подъехал троллейбус, и поток отдыхающих внес их в заднюю дверь.

– Задняя площадка, оплачиваем проезд, – нетерпеливо сказал водитель.

Том будто не слышал.

– Заплатишь? Тебе ж вроде Миша денег дал? – недоуменно спросил Монгол.

– Я их назад, в монастырскую копилку положил. – Том блаженно улыбнулся и снова потрогал на груди маленький алюминиевый крестик. – Так доедем.

– Суровый ты, святой отец. – Монгол отвернулся к окну.

Том все никак не мог прийти в себя. Вокруг него ехали серьезные, сосредоточенные люди. Все они спешили домой, их отпуск кончился. А его сердце по-прежнему переполняла непонятная, безудержная радость, которой хотелось делиться с каждым.

«Выходит, свадьба будет? Но с кем?» – стучало у него в голове. Ему было странно верить в то, что будущее предписано так окончательно, и одновременно жить в полном согласии со своими желаниями, имея возможность ходить, дышать.

Наконец, троллейбус подкатил к привокзальной площади. Не теряя времени на расписание, они сразу пошли на перрон. На первом пути стоял поезд Симферополь – Москва: проталкиваясь через толчею, спешили к подножкам последние пассажиры.

Том глянул в конец состава, передернул через плечо ремень сумки, внутренне собравшись, будто перед взятием крепости. Но крепость сдалась без боя.

– Залазьте, хлопчики! – Неожиданно, и совсем по-домашнему сказал машинист. – Дорогу в задню кабину знайдэтэ?

– Найдем!

Дикая птица

Дикая птица

В задней кабине, на единственном сиденье машиниста, уже сидел пассажир – старик-азиат. Небритый, с длинными, всклокоченными волосами и узким прищуром темно-карих глаз на плоском багровом лице.

– Здрасьте! – Том бросил сумку в угол.

– Привет! – старик глянул снизу тревожно и одновременно дружелюбно. Запахнув свою старенькую брезентовую куртку, отвернулся к окну.