Хаос. Ноах унесся к трибунам, Рокки сорвал с себя рубашку. Наши радостно хлынули на площадку. Эдди Харрис, размахивая старой футболкой Ноаха, смачно поцеловал в щеку мать Амира, которая в кои-то веки не хмурилась. Я подошел к толпе, остановился с краю, в гущу лезть не хотелось. Ноаха качали. Я издали любовался его славой.
После матча мы с матерью вышли на парковку. Мы уже уезжали, как вдруг я увидел, что из машины в темном краю парковки вышла София, печальная, вся в слезах.
Мать остановила машину.
– Это не твоя ли подруга?
– Ага, она.
– Может, у нее что-то случилось?
Я отстегнул ремень, распахнул дверь и припустил за Софией в спортзал. Краем глаза я заметил, что машина, из которой она вышла, тронулась с места. Я отпрыгнул, не успев сообразить, что машина пронеслась в опасной близи от того места, где я только что стоял. За рулем был Эван – мне показалось, какой-то понурый. Я проводил взглядом скрывшийся в сумраке “астон мартин”, вернулся в машину, захлопнул дверь.
– Не обращай внимания. – Я пристегнул ремень, откинулся на спинку кресла. – Поехали домой.
* * *
На следующий день София не пришла в школу. Я бродил как в тумане, представлял себе мучительные картины: Эван у нее дома смеется надо мной, таким жалким, с цветами на пороге; София в слезах выскакивает из машины Эвана. Несколько раз я порывался написать ей сообщение и каждый раз стирал. “Ты сегодня придешь?” “У тебя все ОК?” “Тебе что-нибудь нужно?” Эвана я не мог видеть, было противно вдумываться, что он хотел сказать тем или этим словом, и обедать с ними на балконе я не пошел. Нерешительно сунулся к Кайле – она, как обычно, сидела в кабинете, где мы занимались, раздраженно тыкала вилкой в салат, на столе перед ней лежала открытая книга.
– Привет. – Я робко вошел в класс. – Не возражаешь, если я присоединюсь?
Кайла подняла глаза, сурово взглянула на меня, снова уткнулась в книгу.
– Еще как возражаю.
– Что читаешь?
– Ты не читал.
– То есть ты все еще сердишься на меня.
– Не-а.
– А мне кажется, что да.
– Мне просто нечего тебе сказать.
Я вежливо кивнул и ушел.