– Прости меня, Гамлет.

Земля ушла у меня из-под ног – так последние отблески света гаснут в ночи. Она отстранилась. Слабо улыбнулась, разбив мне сердце. Отняла у меня свою руку и ушла по дорожке, растворившись в тумане.

* * *

Мы отправляли во мрак мячи для гольфа на заднем дворе у Ноаха. Был одинокий шаббат, одинокая неделя. Холодно не по сезону: затяжные дожди, небо цвета гранита, осколки молний, мокрые коварные дороги. Прошло несколько дней с тех пор, как я застал у себя на крыльце Софию; мы больше не разговаривали. Я игнорировал ее на уроках, даже на биологии, она пропустила еще два учебных дня, якобы болела гриппом. В один из этих дней Эван тоже не пришел, и это усилило мою паранойю. Я пытался напоминать себе о первоначальных предупреждениях Софии, чтобы простить ее, потом пытался убедить себя, что со мной обошлись подло. Ни первое ни второе не подействовало. В мою жизнь впервые с тех пор, как я приехал во Флориду, просочилась бруклинская блеклость.

– Чего молчите? – Ноах со стуком отправил мяч в темную даль. – Последнее время все жуть какие раздраженные.

Я сделал боковой крученый удар, мяч отклонился на четыре ярда влево и едва не попал Амиру в висок. Амир предусмотрительно ушел за пределы моей досягаемости.

– Экзамены? – предположил он. – Погода?

– Не, – возразил Оливер. – Я так думаю, переживают из-за девчонок.

– Дрю?

Я прикончил пиво, пожал плечами.

– Видишь, как реагирует, – сказал Оливер. – По-моему, Иден перепил.

– А ты, Эв? – спросил Ноах.

Эван не поднял глаза.

– Что – я?

– Не знаю, – ответил Ноах. – Ты на этой неделе каждый вечер где-то пропадал. Во вторник пропустил школу. Не отвечаешь на сообщения. Ты ведешь себя так же странно, как Дрю.

Оливер пожал плечами:

– Я же говорил. Переживают из-за девчонок.

К горлу подступила тошнота.

Эван отшвырнул клюшку:

– Не сравнивай нас.