Я подобрал китчевый средневековый наряд: лиловый плащ с капюшоном, черные лосины, дешевенькая корона.
– Видишь, как здорово?
– Ты хочешь быть Гамлетом? Правда? Может, лучше могильщиком?
– Это литературный костюм, как ты говорила. И лучше уж Гамлетом, чем Перси Биши.
– Слушай, не хочу обидеть, но твоя зацикленность на ней кажется немного… нездоровой. – Кайла покрутилась перед зеркалом. Хозяин магазина показал ей два больших пальца. – Ты совсем на ней помешался – себе же во вред.
– Ой, да ладно, – я понизил голос и отчего-то бросил подозрительный взгляд на хозяина магазина, – ничего я не…
Кайла вернулась в примерочную, переоделась в свое.
– Разве не очевидно, для кого это все?
– Она тут совершенно ни при чем. (Кайла перебросила платье через дверь примерочной, оно упало мне на голову.) Просто забавный костюм.
– Да одевайся ты как хочешь, – раздраженно сказала она, вышла из примерочной и закатила глаза. Хозяин магазинчика, пробивая ее покупку, сочувственно подмигнул мне.
* * *
– Нам заповедано пить, – втолковывал нам назавтра рабби Блум в своем кабинете, – так, чтобы не отличать Амана от Мордехая, этому учит Рава[250].
– Поэтому Рава – мой герой, – благоговейно произнес Оливер. – Я в этом очень
– Ты в этом махмир круглый год, – рассмеялся Ноах, – не только в Пурим.
Даже рабби Блум позволил себе усмехнуться.
– Повеление упиться до беспамятства – действие, к которому мистер Беллоу питает слабость, – не согласуется с ценностями Торы. В конце концов, в Гемаре ясно показано, как это опасно.
– Пир Рабы и рава Зейры, – подсказал я.
Рабби Блум кивнул:
– Раба, как учит нас Мегила, упился до одури и случайно убил рава Зейру, но по его молитве тот воскрес.