Выглядел он кошмарно. Правая нога в огромном гипсовом сапоге, сильно хромает, опирается на трость. Волосы торчком, месяц не брился, отчего взгляд кажется еще угрюмее. На левой щеке, как и предсказывал его отец, красный шрам.

– Ты не предложишь мне сесть? – наконец произнес Эван, стоя на пороге моей комнаты. Мы долго смотрели друг на друга. – Я же теперь калека.

Я проводил его за письменный стол, сам уселся на край кровати.

– Тебя вчера не было. – Он прислонил трость к ногам.

– Занят был.

Эван посмотрел на стопки книг на полу.

– Похоже, мне здесь не рады. По крайней мере, твоя мать дала мне это понять.

Вздернул подбородок, обвел взглядом комнату: открытый шкаф с разбросанными футболками, виски от Оливера, разобранная постель, стол завален бумагами и конспектами.

– Как лапа, не болит?

– Я ее сильно повредил. – Я уставился в пол.

– Хочешь, распишусь на твоем гипсе?

– Не особо. Тебе обязательно ходить с палкой?

– Так сказал физиотерапевт. По-моему, я с ней выгляжу так, словно выполз из фильма про Джеймса Бонда, тебе не кажется?

– Нет. А с ногой что?

– Ходить могу, – ответил он. – А то врачи поначалу опасались. Но ничего, как-то передвигаюсь.

В груди моей задрожала дремавшая злость. Я старался ее подавить.

– Нам с тобой просто невероятно повезло.

– Врачи говорят, да. – Он помассировал ногу. – По-моему, ты на меня злишься. – Он подался вперед.

Да пошел ты, хотелось ответить мне. Я тебе не доверяю, хотелось ответить мне.

– Имею право, тебе не кажется?