– Я думал, это кое-кто другой. – Джулиан разочарованно скривился.

– Мистер Старк, здравствуйте. Меня зовут Арье Иден.

Он пожал мою левую руку, закрыл за мною дверь.

– Выглядите лучше, чем когда я видел вас в прошлый раз.

– Вы видели меня?

– Недолго, когда вас только привезли сюда. Нужно было оценить ущерб. Ваши родители меня выгнали. Впрочем, я их не виню.

Мы стояли в изножье кровати Эвана. Вид у него был аховый. Всюду змеятся трубки, провода. Нога в огромном гипсе на весу. По левой стороне лица тянется длинный порез, на шее, правом бицепсе и груди ожоги.

– Шрам останется. – Джулиан кивнул на щеку сына. Мне показалось, что от мистера Старка пахнет водкой.

– Как он?

– Боли сильные. Он больше не мог терпеть, и они, ну, дали ему морфий.

– Что говорят, когда его выпишут?

– Самое раннее на следующей неделе. Конечно, хотелось бы поскорее. Да и как иначе. В смысле, я не могу здесь больше находиться.

Должно быть, я удивленно уставился на него, потому что он потер глаза и пояснил, понизив голос:

– Не потому что я мудак, хотя мой сын первый с этим не согласился бы. Дело в моей жене. Здесь умерла моя жена.

– Соболезную.

– Да уж, – его голос отчего-то зазвенел, – намучились мы тогда. (Мы помолчали.) Кофе? – Он указал на кофейник рядом с раковиной. – Отдает алюминием, но помогает.

– Нет, спасибо.

Он посмотрел на мой гипс:

– Уделал он вас.

Я взглянул на Эвана, лежащего на кровати: