– Еще как, – с деланой уверенностью ответил Ноах. – Конечно, удивился бы.

– Да, Амир, заткнись, – подхватил Оливер. – Ты несешь бред.

– Ну да, – хмыкнул Амир. – Потому что устроить пожар на территории школы, вызвать духов и бросить в костер картину Пикассо – это обычное дело, да? Абсолютно нормальное поведение, мальчишки есть мальчишки.

– Окей. Он правда накосячил, – согласился Ноах. – Но это не те косяки. Это всё безобидные косяки, а тут был… опасный косяк.

– Как в тот раз, когда он подмешал мне наркотики? – вдруг вставил я.

– Именно, – согласился Оливер. – Безобидные косяки.

– Он иногда… дурит, – деликатно сказал Ноах. – Порой даже ведет себя некрасиво…

Амир поболтал босыми ногами в воде.

– Подло.

– Ладно. Подло, – согласился Ноах. – Но это же Эв. Мы его всю жизнь знаем. Он всегда был нормальный, правда? Мы же знаем, что он изменился только после того, как Кэролайн… после того, как это случилось. Мы знаем, что ему пришлось пережить, мы знаем о нем и хорошее, и не очень, и если все это сложить… На него всегда можно положиться, и вспомните, как он угрожал пятикласснику, который докапывался до Оливера, – вряд ли можно назвать его, я не знаю, убийцей.

Амир откинулся на траву.

– Когда мы наконец признаем очевидное?

– Что именно? – уточнил Ноах.

– Что он и правда псих, – ответил Амир. – И в его поступках действительно есть какая-то жуткая система или план.

Оливер повернулся ко мне:

– Пусть Иден решит. Он там был.

Я не ответил.

* * *

Конец марта принес отказы. Северо-Западный сказал “нет”. За ним последовали Корнелл и Пенн, как и Хаверфорд с Боудином. (Боудин? Я совсем забыл, что подавал и туда.) Электронные письма я удалил. Матери ничего не сказал.

– Что ты намерен делать? – допытывалась Кайла (сперва она успокаивала меня). – У тебя есть запасные варианты?