– Ты нас чуть не убил.

– Ничего себе предъява.

– Я серьезно.

Он мрачно улыбнулся, не в силах сдержаться, и в этой улыбке я узнал прежнего Эвана.

– У тебя только одни синяки.

– Я все пытаюсь понять, – помолчав, ответил я, – чего ты добивался.

Лицо его вновь сделалось бесстрастным.

– Знаешь, что Блум время от времени любит мне повторять? Пожалуй, даже слишком часто?

– Что?

– Что из всей нашей компании у тебя лучше всех развито нравственное чутье. По-моему, он прав. – Эван вытянул ногу, стараясь не морщиться. – Прислушайся же к тому, что подскажет тебе внутренний голос.

– Я даже не хочу говорить, что он подсказывает, – помолчав, ответил я.

– Ладно тебе, Иден. – Он покачал головой. – Мы оба знаем: если бы ты действительно в это верил, если бы ты правда думал, что так все и было, я не сидел бы здесь.

Его голова покачивалась на волнах, он выплевывал воду, когда я давил ему на живот.

– Я хотел тебя бросить, – не отрывая взгляда от своих кроссовок, произнес я, не веря, что решил признаться в таком. – Я не хотел тебя вытаскивать.

– Да, но все-таки вытащил, Иден. И когда тебе пришлось выбирать, как быть, ты сохранил мне жизнь. Это и есть твой ответ. – Он прикусил нижнюю губу – точь-в-точь как София. – И теперь я хочу попросить тебя об одолжении.

Я выдавил злобный смешок:

– Не может быть. И чего же ты хочешь?

– Меня собираются привлечь к суду.

– За вождение в нетрезвом виде?

Он снова выпрямился, взгляд поплыл от боли.