– Я там очень редко бываю, – быстро прибавил он. – По сути, почти никогда. Но всегда буду тебе рад.
Он снял кепку и протянул мне. Она была красивая, темно-синего цвета, с красно-желто-оранжевым флажком и белыми буквами
– Видел? Это моя турнирная кепка, я ее носил, когда выиграл в Австралии.
Я взял кепку, покрутил в руках, ткань была удивительно мягкой на ощупь, почти как шелк.
– Примерь! – радостно предложил он мне.
Я как будто нырнул головой в большую черную шляпу, края упали на глаза и на уши, он посмеялся и загнул вверх козырек, чтобы открыть мне лицо.
– Глянь-ка! Ты в ней охрененно крут!
Я встретился с ним взглядом, кепка скрывала от меня весь мир, кроме его лица, я чувствовал себя как лошадь с черными щитками на глазах.
– Хочешь? Пока она тебе велика, но можешь сохранить на потом, когда вырастешь!
– Супер-пупер, – отозвался я, и на его загорелом лице снова появилась кислая улыбка, как будто он смотрел на хорошенького, но бестолкового зверька, на собачку, которая ринулась в воду за палкой, но оконфузилась, потеряла ее и теперь, поскуливая, плавает кругами с потерянным видом, а ты думаешь, что она, конечно, миленькая, но тебе уже хочется вернуться домой. – В общем, теперь ты знаешь, – продолжил он. – Твоя мама тебе точно этого не рассказывала, но я тебя научу всему такому. Нужно быть мужиком, парнем, без всяких там финтифлюшек. Девчонкам нравятся парни, которые отваживаются быть собой.
Он поразмыслил немного:
– Кроме туалета, вот это уже за пределами дозволенного. Всегда об этом помни. Никаких пятен мочи или дерьма, никаких старых вонючих полотенец. В сортире у тебя
На блюде теперь оставался один кусочек пиццы. Скорее даже корочка с засохшим сыром.
– А что ты сделал с едой? – спросил я.
– Едой?
– Ну, которую выкинул?
Он наморщил лоб:
– А… так я ее выкинул… В помойку…