– …да, потому что, знаешь, я же все купил еще накануне – очень вкусный хлеб, и сыр, и колбасу, и все такое прочее, что девушкам нравится, НО. – Тут он выставил указательный палец в предупреждающем жесте: – Но потом занервничал, поскольку это выглядело бы странно, как будто я планировал, что у нас будет приятный завтрак, знаешь, девушки, они не любят, когда парни слишком много планируют, они любят, когда все идет немного наперекосяк, спонтанно, как это – эй-давай-ка-помоги-мне-тут.

Он ухмыльнулся и мягко положил руку мне на плечо. Я все еще был в джинсовой куртке, в которой летел сюда, дома лето несколько недель как закончилось.

– Тебе уже восемь, пора такому учиться. Девушки любят заботливых парней, это несомненно, но не слабаков. Романтика нужна, но без угодливости. Понимаешь разницу? Знаешь, что такое романтика?

Я живо затряс головой, не переставая жевать. У меня был очень хороший словарный запас, это мне еще в садике говорили.

– Так вот, выскользнул я на кухню, как уже сказал, достал сыр, а потом быстренько отхватил половину и выкинул, а потом отрезал половину хлеба – и туда же, в помойку его, а потом половину упаковки колбасы, вылил часть сока из пакета, и все в таком духе, а когда она пришла на кухню, там такой кавардак был, повсюду крошки, и я такой: «Наверно, могу чего-нибудь по-быстрому сообразить… глянь, так сойдет?» – и из всего этого беспорядка выставил на стол понемногу разного: великолепный хлеб, прошутто, чеддер, джемы, кучу всяких деликатесов, но это все были типа как… остатки.

Я взял еще один кусок пиццы, пятый по счету, он нахмурился, но ничего не сказал, не хотел отлучаться из своей истории.

– Я угостил твою маму остатками, – продолжил он спокойно, почти печально. – Позже она рассказывала, что тогда-то в меня и влюбилась.

– Это произошло здесь?

– Здесь? Нет-нет, дружок, мы встретились в Стокгольме, в моей квартире, она у меня до сих пор есть, там терраса с красивым видом, почти как здесь, мы как-нибудь устроим, чтобы ты там побывал. Я там живу, когда приезжаю в Швецию, ты разве не знал?

«У папы есть квартира в Стокгольме. У него там квартира. А я ни разу не бывал там в гостях».

Мы оба как будто остановились на мгновение и посмотрели в сторону, словно каждый, внезапно охваченный своим стыдом: я – моим унижением, он – своим чувством вины. Но у него это чувство прошло гораздо быстрее. Он сделал глоток пива, прямо проглотил его.