– Это все блэкаут, – говорит он чуть погодя, когда мы уже идем по проливу. – Наверное, займет какое-то время, пока все починят. – Он кивает в сторону белого секторного маяка, выставленного посреди залива. – Будем надеяться, что он работает, а не то ночью будет невесело. Тогда лучше останемся в гавани.

– При чем тут блэкаут?

– Ты что, не получал оповещений?

Я мотаю головой. Все, что случилось этой ночью, было совершенно по-дурацки, и мне даже не хватило сил подумать о том, что в довершение всего я лишился телефона, а сейчас, с наступлением утра, я решил, что он, типа, как-нибудь объявится опять, непонятно как. Или что мы будем проходить где-нибудь, где я смогу раздобыть себе новый. Или еще как-то.

– Не, – только и отвечаю я. – Не успел еще посмотреть.

– В городе полный хаос, – поясняет папа. – Люди возвращаются в Стокгольм из районов лесных пожаров на севере, плюс к тому беженцы оттуда, и словно этого мало, повылезали всякие климатические уроды и устраивают беспорядки и демонстрации. Военных уже подтянули. А теперь вот, похоже, электричество отрубилось. – Он со вздохом подается вперед и слегка подтягивает стаксель. – Хорошо, что мы с тобой тут, не надо переживать обо всем этом. Когда ты на лодке, все остальное как бы исчезает.

– Я читал про одного богатого купца, который так и сделал, – откликаюсь я. – Когда в восемнадцатом веке в Стокгольме свирепствовала чума. Он понял, что можно заразиться, нанял судно и посадил на борт всю семью. А потом они курсировали по Балтике, пока зараза не отступила.

– В четырнадцатом веке.

– Что?

Папа прищуривается с улыбкой:

– Это было в четырнадцатом веке. Ну, черная смерть. Про такое даже я знаю.

– Вот только в восемнадцатом веке тоже была эпидемия чумы.

Он морщит лоб:

– Уверен?

Я киваю:

– Половина населения Стокгольма полегла. Повсюду были массовые захоронения. Беженцы. Белые кресты на дверях.

Папа пожимает плечами:

– Ни разу про такое не слышал.

– Да потому что большинство умерших были бедняками, – завожусь я. – Совершенно типичная ситуация для истории страдания – если высшие слои общества не затронуты, то в анналах ничего не фиксируется. Заболевали и умирали простые люди, те, кто жил скученно, в грязи, в окружении крыс, да к тому же вынужден был сам захоранивать тела. Выжили те, у кого имелись средства покинуть город и самоизолироваться где-нибудь в деревне. Королевская семья отсиделась в карантине в Фалуне, любому, кто попытался бы туда пробраться, грозила смертная казнь.

Он отхаркивается и сплевывает в волну.