Но на этот раз все не так.

Когда мы огибаем мыс, то видим в гостевой гавани лишь несколько судов. Вода на таких стоянках обычно слегка застоявшаяся, но на этот раз я сразу улавливаю вонь, разносящуюся в дрожащем зное. На причалах всего несколько человек. Ближе к набережной я замечаю, что один из катеров странно накренился – сильно завалился на правый борт и повис на натянутом как струна носовом швартове, как рыбка на удочке.

– Черт, заправка, – восклицает папа, указывая на понтонный причал, где мы обычно доливали бак по пути туда или обратно. Это тоже часть сложившейся традиции: папа перекидывает канаты загорелому парнишке с обильно политыми лаком волосами, тот передает папе топливный шланг, народ на соседних лодках косится, изо всех сил стараясь не показать восторга от встречи с живой звездой, а пока бензин льется, я спрыгиваю на причал и покупаю в киоске мороженое, вот такой незамысловатый, приятный, безмолвный ритуал. Но сейчас на месте заправочной станции покрытые копотью руины, магазинчик наполовину сгорел, оконные проемы без стекол похожи на беззубые распахнутые рты, дверь болтается на одной петле, колонки на заправке сломаны или повалены. И посреди этого свинского разгрома качается на ветру рекламная вывеска. «ПРОГОЛОДАЛСЯ? КОФЕ+БУЛОЧКА 30 КРОН!» – нарядные красные с желтым буквы и фотография: бумажный стаканчик с кофе и здоровенная булочка, посыпанная жемчужным сахаром.

На закоптелом поломанном деревянном причале кто-то вывел красной краской из баллончика: «ПРИВЫКАЙТЕ, ВАШУ МАТЬ».

Я слышу приближающийся рокот моторки. Парень в красном с черным спасательном жилете и кепке с логотипом гостевой гавани привычными движениям правит свою надувную моторку, лавируя между буйками, курс он держит прямо на нас.

– Разворачивайтесь! – вопит он и встает на холостом ходу метрах в десяти от нашего борта. – Гавань закрыта.

– Закрыта? – кричит папа в ответ. – У причала полно свободных мест.

Парень мотает головой:

– Все закрыто!

– Что, весь Сандхамн?

– Сегодня утром капитан порта отдал приказ.

Папа разражается смехом:

– Слушай, пацан, ну ты же понимаешь…

– Закрыто! – рявкает парень и машет рукой как военный. – Разворачивайтесь! Вам здесь не рады!

Не дожидаясь ответа, он наращивает обороты и с диким ревом пускается обратно с места в карьер. Я понимаю, что он моих лет, и мне становится любопытно, сложно ли быть таким, нервничает он или же ему весело, он ощущает себя крутым мужиком, а может, таким же напуганным и беспомощным, как я? Интересно, он бы решился? В следующий раз, когда остановимся где-нибудь и пойдем купаться, мне надо будет поторопиться, пока старик еще в воде; якорь, что-нибудь тяжелое, отвлечь его внимание, указав на что-нибудь, а потом со всей силы.