Гунилла подливает папе еще пива.

– Я думаю, что людям должно быть наплевать и растереть, – произносит она, холодно улыбаясь мне. – Это наша жизнь.

Я посыпаю мясо хлопьями соли и вонзаю нож в сочную нежную мякоть. Прогулочный катер скользит по блестящей водной глади.

– И моя тоже, – отвечаю я и сразу понимаю, каким же штампом это прозвучало.

* * *

День мы проводим у Кальдеренов. Я роскошествую, долго принимая теплый душ и еще дольше справляя нужду в их сверкающем чистотой туалете. Папа просматривает новости, у супругов есть пауэрбанк, так что ему удается подзарядить телефон; интернет, похоже, полег, но спутниковый, видимо, работает. В Стокгольме полный хаос, сразу в нескольких местах демонстрации перешли в открытые стычки, многочисленные случаи вандализма, включая мародерство на магазинных улицах, десятки тысяч человек застряли на железнодорожных вокзалах, в аэропортах и на магистралях, пожары в северной и центральной частях Швеции унесли более девятисот жизней, контроль над большей частью внутренней территории Лапландии потерян, дороги отрезаны, телефонная связь не работает, сообщения оттуда внушают большие опасения.

Во второй половине дня мы отправляемся на прогулку в сторону гостевой гавани. Над обезлюдевшей деревней нависла атмосфера невысказанной угрозы. Разбитые стекла смели в кучи под стенами домов, часть граффити оттерли, но на табличке с расписанием рейсовых катеров до Стокгольма все еще горят красные буквы CLIMATE JUSTICE[112]. Продуктовый закрыт, окна забиты досками и кусками картона. Дюжина больших катеров и примерно столько же маленьких все еще стоят, одиноко разбросанные вдоль причалов, но яхт совсем мало. В воздухе запах гари и затхлости, люди еле-еле передвигаются на жаре, словно придавленные ее весом; собираются маленькими группками и переговариваются, оглядываются через плечо, заслышав наши шаги. «Хелл, – слышу я чей-то голос, – смотрите, вон идет Андерс Хелл».

Перед портовой конторой широкоплечий мужчина в темно-синей капитанской фуражке возится с рацией. Папа идет к нему поговорить, улыбаясь своей звездной улыбкой, посмеивается, похлопывает мужчину по плечу, но тот в ответ только пристально на него смотрит. Папа разворачивается и идет обратно.

– Ни еды, ни горючего, – хмуро поясняет он. – Те, у кого в баке хоть что-то было, уже свалили.

Он ерошит мои волосы:

– С чипсами, приятель, подождем до следующей стоянки. На наше счастье, этой ночью должен подняться ветерок, так что завтра с утра пораньше отправимся в путь.