– Почему лодки все еще здесь, раз ничего нельзя купить?

Он бросает на меня быстрый взгляд:

– Потому что ничего нельзя купить, дружок. У них сухие баки. Им до дома не добраться.

Между катерами со смехом и визгом плавает на тузике компания ребятишек в оранжевых спасжилетах. Один из мальчишек кричит: «Смотрите, это же он», тыча в нашу сторону. Папа улыбается им и машет рукой.

– Милые детишки. Помнишь, как сам барахтался на такой?

Я уже готов сказать, что этого никогда не было, все было иначе, я всегда был в своей лодочке один, мне не с кем было играть, но это прозвучало бы как нытье, а папа не любит, когда я ною, так что я просто киваю в ответ.

– Кстати, что с ним стряслось?

– С кем?

– С тузиком. – Папа, прищурившись, смотрит на детей и снова машет им рукой. – Прошлой ночью ты так и не вернулся на нем.

Я с удивлением смотрю на него:

– Да… он перевернулся и уплыл, мне пришлось вплавь добираться.

Он морщится:

– Хреново. Жаль, что тут все закрыто, а то могли бы новый купить. Полезная вещь.

Папа машет в последний раз и отворачивается.

– Но… – говорю я в замешательстве, теперь я в двух шагах за его спиной. – Но, значит… ты меня слышал? Ночью?

Он не отвечает и, не дожидаясь, пускается в путь, поглядывая на вымпелы, чтобы понять, с какой силой дует ветер.

* * *

Вечером мы снова сидим у Кальдеренов, на этот раз у них на веранде. Клас уже больше не такой жизнерадостный, по имеющимся прогнозам, электричества в шхерах может не быть чуть ли не неделю. Он походил по соседям и поспрашивал у них бензина, но большинство разъехалось по домам, а те, кто остался, оказались в не лучшей ситуации или уже продали горючее владельцам катеров в гавани, семейству с детьми – их парнишку-диабетика надо было отправить в больницу, так что кто-то отдал ему свои канистры; были еще чиновники, которые собрались тут на какой-то кик-офф перед началом осени, и им очень нужно было вернуться, они всю дорогу ссылались на государственную безопасность, было еще несколько ребят от бизнеса, которые не поскупились с оплатой, ну а потом бензин и кончился.

– Гюлленхоффы из соседнего дома уехали, у него-то в лодочном сарае наверняка припасена лишняя канистра, – участливо сообщает жена Кальдерена и ставит на стол еще несколько стеариновых свечей.