Я отрицательно мотаю головой и натягиваю капитанскую фуражку:

– В море.

Воскресенье, 31 августа

Воскресенье, 31 августа

Квартира была просто огромная, гораздо больше той, что в Монако, а вид с террасы даже интереснее, хоть и не на море, зато от панорамы со шпилями и небоскребами дух захватывало, все это было совсем непохоже на мамин таунхаус во Флогсте[116]. И все же я редко проводил там время, просиживая по большей части в своей комнате, папа купил мне через интернет несколько игровых приставок и привязал к ним свою банковскую карточку, так что я мог загрузить себе все, чего бы ни пожелал. Первые несколько лет с нами жила Маргит, она следила за тем, чтобы я делал уроки по вечерам, а в выходные пыталась вытащить меня в музей или в свой загородный дом, но когда я перешел в старшую школу, она съехала, и я стал почти все свободное время проводить у себя в комнате за играми. Раньше, пока жил с мамой, я много читал, в основном классику: Жюля Верна с Марком Твеном, «Робинзона Крузо», «Остров сокровищ». В гостиной во Флогсте у нас стояла многотомная энциклопедия, мама купила ее на блошином рынке, потому что книги были очень красивые, и я пролистывал их иногда по вечерам. В пентхаусе все было совершенно иначе – папа не считал книги чем-то важным.

В доме не переводилась готовая замороженная еда, которую можно было разогреть, а каждую пятницу у нас убиралась клининговая фирма. Папа приезжал и уезжал, иногда он мог провести дома несколько недель подряд, сидя на террасе или перед телевизором в большой комнате. Время от времени его тянуло поговорить о моей учебе, пошерстить вместе частные школы в Штатах или программы обмена в Австралии и Новой Зеландии, «где-нибудь, где тепло, тебе не хватает солнышка, чувак». Случалось, он делал попытки поучить со мной уроки, но не рубил ни в одном предмете, кроме английского, всякий раз пытаясь объяснить мне что-нибудь – разницу между иудаизмом и исламом, как высчитывать доли и проценты, что значит слово философия, – он начинал нервничать и переключался на какой-нибудь забавный эпизод из тех, что имели место много лет назад, и рассказывал так, словно речь шла не о нем, а о ком-то другом. В другой раз он начинал планировать наши совместные поездки в Дубай, Сингапур или Майами, с белыми тиграми, латиноамериканками в мини-бикини и бизнес-классом.

Иногда он отсутствовал по несколько недель. Якоб жил в коттедже за городом, он заглядывал ко мне проверить, все ли дома спокойно, забивал морозилку новыми красочными упаковками порционной еды и спрашивал, скользя взглядом поверх моего лица, не хочу ли я провести выходные с ним, Ханной и детьми у него дома или чтобы он на несколько дней переехал ко мне, но я всегда отвечал, что собираюсь потусить с друзьями, на что Якоб кивал и широко улыбался, потом снова кивал в сторону бара и говорил, мол, еще бы, понятно, что мне хочется, чтобы весь пентхаус был в моем распоряжении, «я-то помню, как оно бывает в твои годы», а потом уходил.