– Шиповник, – выпалил я, не задумываясь. – Люблю запах шиповника летом.

Она одобрительно кивнула в ответ:

– Шиповник красиво цветет. А плоды можно, кстати, собирать и готовить из них кетчуп. Или сладкий чили. Ты не против, если я сварю кофе?

Никогда прежде я не видел, чтобы кто-нибудь вел себя так раскованно у папы в доме; уборщики ходили по квартире молча, заткнув уши музыкой в наушниках и упершись взглядом в стену или в пол, мастера-ремонтники, которые иногда наведывались поменять кофемашину или переделать что-то в одной из ванных комнат, вели себя с точностью до наоборот: с восторгом пялились на все, что попадалось им на глаза, залипали перед фотографиями, сувенирами и выставленной на полке рядом с австралийским кубком ракеткой, «с ней-то я и провел последний сет, сделал последний удар в игре», любил ввернуть отец, пока они стояли, расплющив нос о стекло. Но с Йенни было совсем иначе, она откопала в шкафу банку кофе, и, пока он готовился в кофеварке, обошла кухню, порылась среди вещей, заглянула в морозилку, пооткрывала ящики, посмотрела лежавшую на столике в прихожей почту так, словно ничего естественнее такого поведения и быть не могло.

– Твой папа сказал, что я могу чувствовать себя как дома, – пояснила она, заметив, как я на нее таращусь. – А для меня важно получить представление о том, кто здесь живет, чтобы нащупать стиль. – Она хихикнула и подмигнула: – Да и вообще, любопытно же. Он правда был профессиональным теннисистом? Типа Бьорна Борга, да?

Когда люди, которые мало смыслят в теннисе, узнают, что мой папа Андерс Хелл, чаще всего они путают его с кем-нибудь еще. Нет, он не Бьорн Борг, Борг заработал гораздо больше трофеев, и все это за несколько лет до папиного прорыва, в семидесятые, они встречались лишь несколько раз. Нет, он не Матс Виландер, любитель двуручной хватки при бэкхенде, весельчак и поэт. Нет, он не Стефан Эдберг, мастер ударов с лета, скучный тип, снявшийся в рекламе макарон.

– Папа – это тот, который другой, – объяснил я. – Он был на взлете года два-три, но за это время успел много чего выиграть.

– Чем твой папа прославился? – спросила она, наливая кофе в собственный термос. – Типа, в чем была его фишка?

Я поразмыслил немного:

– Теннис – это джентльменский спорт, а он… был этаким грубым мужланом. Ну или, может, таким его воспринимали, без изыска. Наверное, это все из-за диалекта. Он родом из Карлскруны, это в Блекинге, бывала там?

Она помотала головой и рассмеялась:

– Нет, я везде в мире побывала, только не там.