Последние месяцы были засушливыми, поэтому инжир вызрел в изобилии, плоды были сочные и очень сладкие. Я собрала урожай с деревьев на ферме, потом с тех, что росли в бабушкином саду. Сосед уехал двумя неделями раньше, так что он не узнал бы об этом. Я выбрала лучшие ягоды, красиво разложила их в коробочки, для большей привлекательности сделала для них подстилку и обрамление из листьев. Остальные пошли на варенье. Вечером у меня все пальцы были в липком соке, пришлось смывать его жидкостью для снятия лака. Я была совершенно без сил, зато ощутила некоторую уверенность в себе, возможно впервые за долгое время.

На следующий день я загрузила багажник инжиром и поехала на обзорную площадку между Остуни и Челье. Поставила машину в тупик у обочины, разложила коробки с товаром в открытом багажнике, а сама села в тени на невысокую каменную ограду.

Ну вот я и превратилась в странствующую торговку, вроде тех стариков, которые сидят с голой грудью на улицах в провинции и продают арбузы. В детстве я не понимала, как на это можно жить, и часто просила папу купить у них что-нибудь. А он терпеливо объяснял, что это не нищие, а земледельцы, но не мог меня переубедить. Что бы он подумал, увидев меня сейчас?

Многие притормаживали, чтобы взглянуть на коробочки, но редко кто останавливался. По всей округе полно было спелого инжира, а туристы, единственные, кого можно было этим удивить, уже разъехались. Какой-то тип опустил окно и, прикрываясь солнечными очками, сделал мне непристойное предложение, причем вполне дружеским тоном. Мимо ехал в грузовом мотороллере крестьянин из Специале с женой. Я узнала их, а они узнали меня. У них был участок земли недалеко от фермы. Они проехали, не поприветствовав меня.

И все-таки до заката я продала весь свежий инжир и большую часть варенья. На деревьях фруктов уже не осталось, и в дальнейшем надо было придумать что-то еще. Но в данный момент, если сократить потребности до минимума, вырученных денег хватило бы на несколько недель.

Как-то вечером, в сумерках, я увидела мотороллер соседа-крестьянина у ворот фермы. Он вышел, поставил что-то на землю и уехал.

Я долго шла к воротам по дороге, которая уже успела зарасти высокой травой. У ворот стояла корзина. В ней были свежие овощи, два пакета пасты, бутылка масла и бутылка вина. Милостыня. Наверное, прав был мой папа. Никогда мне не понять Специале, не понять местных нравов и местных жителей с их постоянными перескоками от ненависти к милосердию, с их ошарашивающей грубостью и неожиданной заботливостью. Я сварила овощи и пообедала за столом в беседке. Впервые за долгие месяцы я поела сидя.