Я кивнула, не зная, что сказать, а он добавил: «Могу дать копию и тебе».

– Мысль 88, – читала девушка. – Вы смотрели на остовы вековых олив? Смотрели, как они рассыхаются и скручиваются, словно в каком-то недвижном танце? Прикладывали ухо к этим обрубкам? Слышали то, что слышал я? Если да, то как вы можете говорить: «Это дерево – просто материал, и я делаю с ним, что хочу»?

– Мысль 56, – продолжала она. – Сколько стоит жизнь одного, отдельно взятого человека? Больше, чем жизнь одного дерева? Если так, сколько нужно деревьев, чтобы их цену можно было приравнять к цене одной человеческой жизни? Десять? Пятьдесят? Миллион? А я лично думаю, что моя собственная цена не превышает стоимости травинки, выросшей на обочине дороги.

Даниэле сидел, упершись коленями в грудь. Время от времени он поглядывал на меня, словно ожидая подтверждения услышанного.

Солнце садившееся у нас за спиной, исчезло. В ту же минуту мистраль угомонился, и мне показалось, что вся природа притихла и внимала заповедям Берна.

– Мысль 39. Однажды один человек спросил меня: «Если моя жизнь стоит не больше травинки, что я должен делать? Перестать питаться даже травой и умереть от голода?» Но он так ничего и не понял. Пределы моей жизнедеятельности – экосистема. Я вправе убить то, что мне нужно для пропитания, лишь бы я оставался внутри нее. Но когда высокомерие или жадность побуждают меня выйти за ее пределы, я совершаю преступление.

Когда девушка с дредами закончила чтение, все встали. Как по команде они молча взялись за руки и выстроились в круг. Даниэле и еще один парень потеснились, чтобы освободить место для меня. Потом кто-то запел, я не успела заметить, кто именно, потому что другие тут же присоединились к нему. Это он нас научил, сказал мне потом Даниэле. Мог бы и не говорить: я узнала одну из песен Флорианы и характерную для Берна манеру поднимать подбородок к небу.

Потом принесли и раздали еду: завернутые в бумажные салфетки сандвичи с сыром и жаренными на гриле цукини. Мы пили вино из бутылки, передавая ее друг другу. На обратном пути я заснула в машине Даниэле. Когда он разбудил меня, положив свою руку на мою, авторадио молчало. Фары освещали беседку на ферме.

Начался школьный год, но образовательные экскурсии на ферму не возобновились. Я позвонила учительнице Эльвире, она не ответила. Я позвонила снова через час, потом назавтра, потом на следующий день. С каждой неудачной попыткой я все больше падала духом. Когда наконец она ответила на звонок, я не смогла сдержать раздражения в голосе:

– Я хотела бы узнать расписание на осень.