Сергей скрылся за поворотом.
Хорошо бы пойти за ним.
Дожать.
Но Сизиф не пошел.
Он хотел побыть один.
Строго говоря, он всегда один.
Десятки земных лет тотального одиночества…
Сизиф посмотрел на церковь.
Да… церковь или сумасшедший дом – неважно, когда ты заперт в своем уме. Ум с тобой, куда бы ты ни пришел.
Чудо надо уметь вместить.
Сергей не смог.
Никогда не мог и Сизиф.
Мимо проплелся пьяный нищий. Сизиф больше ничего не шептал ему.
Мужик слил свою агрессию на того, кто даже не дал ему в морду, а жаль. Сегодня ему почему-то даже хотелось, чтобы кто-нибудь хорошенько врезал ему. Так, чтобы синяк красовался неделю-другую.
Как в детстве, когда его била мать.
Сейчас на лице этого оплывшего, пошатывающегося человека не было агрессии. Мутные глаза тонули в складках.
Шаркая, он свернул за угол.
Сизиф глубоко вздохнул и опять бросил взгляд на открытую дверь церкви.
Там, в дрожащем желтом свете, он видел висящее на стене распятие.