Я засовываю руку в карман и нащупываю полоску бумаги с предсказанием.

– Когда мне было пятнадцать лет, отец доверился мне. Я хочу, чтобы он знал: несмотря ни на что, даже на мой уход, он все еще может мне доверять. Я хочу, чтобы он знал: я жалею о том, как сложились между нами отношения. Возможно, у меня никогда не будет возможности сказать ему это в лицо. Так что это единственный известный мне способ.

Внезапно я вспоминаю, что произошло в кабинете отца, когда я подписывал договор. Мои пальцы разжались, будто обожженные огнем, и ручка выкатилась на пол. Отец взял мой стакан с оставшимся виски и осушил его. «Ты, – сказал он, – мудрее меня. У тебя получится вести семью лучше, чем у меня».

Я цеплялся за этот комплимент, за это сокровище, как устрица за жемчужину, совершенно забыв о боли, благодаря которой он родился.

– Не наделай ошибок, – предупреждает меня Джо перед началом перекрестного допроса. – Циркония Нотч выглядит так, словно выращивает в своем саду марихуану и вяжет свитеры из собственных волос, но в душе она пиранья. Раньше она работала на Дэнни Бойла, а он выбирает адвокатов, исходя из того, как быстро они способны задеть за живое противника.

Поэтому, когда адвокат Кары с улыбкой приближается ко мне, я хватаюсь за сиденье свидетельского стула, готовясь к битве.

– Насколько я понимаю, – начинает она, – вы пытаетесь убедить суд, что в возрасте пятнадцати лет были достаточно взрослым, чтобы отец доверил вам принятие решений о его здоровье? Но при этом утверждаете, что нельзя позволить вашей сестре, которой семнадцать лет и три четверти, делать то же самое?

– Выбор сделал мой отец. Я его не просил, – отвечаю я.

– Вам известно, что Кара управляет финансами вашего отца и оплачивает его счета?

– Меня это не удивляет, – говорю я. – Я тоже занимался этим в ее возрасте.

– Вы не видели своего отца шесть лет, верно?

– Да.

– Почему вы не допускаете, что он оставил другой документ, где, возможно, назначил Кару своим опекуном по медицинским вопросам, а вы об этом не знаете? Или, может быть, вы его нашли… и выбросили?

Поднимается Джо:

– Протестую! Нет никаких оснований…

– Отозвано, – говорит Циркония Нотч, но ее слова заставляют меня задуматься.

Что, если отец действительно назначил Кару или кого-то другого опекуном, но мы еще не нашли эту бумагу? А вдруг он передумал, а я в тот миг был слишком далеко, чтобы узнать об этом? Я не считаю, что отключение системы жизнеобеспечения по желанию пациента – убийство. Но вдруг это не то, чего он хотел?

– Вы бы охарактеризовали себя как импульсивного человека, Эдвард?