Все давно знают границы без карт и схем!

Но в ноябре, едва отропщет шуга и ещё не срастутся спаи между льдинами, рыбаки уже застолбляют своё мелкобережье частоколом из вешек, прокалывая тонкий лёд одним клевком пешни. От азарта нарочно покушаются на соседнюю территорию. Орут, доказывая законность притязаний, а чтобы с вешками не возникало путаницы, вырубают какие-нибудь «не такие». Например, с рогаткой на конце или кривые с сучками, но чаще просто окунают в прорубь не комлем, а вершиной. Словом, мудрят!

…И вместе со всеми бегал, застолблял реку, ругался и мудрил Дядька.

11

11

И вот она снова наступала – очарованная пора! С вечера шло-ехало, табуня рыбу в бестечье у брустверов, и в ночь перед ледоставом ямы закипали от живого серебра, затыкающего ячеи ельцовых сеток, а вдоль береговых припаев моргали огоньки и стучали по́ льду деревянные колотушки, которыми глушили налимов, завороженных светом фонаря или игрой колокольчика. Утром белым-белым простором полыхала река, где стекольно-гладкая, где являющая напластование одних льдин на другие, иначе – торо́сы. И улово снималось, кочуя по отшумевшей реке. На другой день сети приходили пустыми, а рыбаки с бурами и ящиками на стропяных ремнях сверлились подальше от полыней, которые щерились на морозе и лакали воздух голубыми языками, пар от их сиплого дыхания длинно и чудно разматывался над смирённой Леной.

У Дядьки к тому часу всё было готово: пешня – оттянута, лопата – починена. Крючки с проржавленными от давнего пользования ушками наколоты на пенопластовый прямоугольник от спасательного жилета, и поводки подвязаны за цевьё. А гольяны тучищей до двух сотен плещутся в эмалированной кастрюле, спущенной в прохладное подполье.

Был у Дядьки под водой счастливый камень, возле которого пролегала налимья тропа. Каждый год после ледостава он искал его, выстекливая одну лунку за другой, и если долго не мог наткнуться, психовал и даже швырял шубенки. Но едва древневековый, весь в бурой слизи валун открывался в очередной проруби, Дядька радовался по-детски, будто нашёл пятачок, и тут же успокаивался, неспешно ставил здесь уду с самым жирным гольяном и даже в бесклёвье добывал возле этого камня налимов. Также Дядька узнал от стариков, сам ли смикитил, что налим охотнее изымается с жёлтых камушков. Тоже, как заведённый, искал их, без устали дробил лёд, утоплял, а после поддевал проволочной петлёй пешню, наживлял, но через день передвигал вешки на новые места. И всё-таки обретал драгоценные, дрожащими руками запускал живца и весь затаивался в предчувствии удачи, добычи, победы.