– А что, сумка тяжелая?.. Недалеко, у нас все близко. Только это не гостиница, а обыкновенная квартира. Когда Женька первый раз собирался уезжать, ее для сменщика приготовили. Так и осталась для командированных.

Она привела его в трехкомнатную квартиру, показала, где оставлять ключ, и ушла.

Гущин осмотрел выделенные хоромы. Увидев на подоконнике телефон, поднял трубку и, не зная зачем, набрал ноль девять. Пока его ухо терзали длинные и чересчур громкие гудки, он вспомнил о бане и решил поинтересоваться. Но справочное не ответило. Случайная мысль превратилась в нестерпимое желание поскорее смыть с себя дорожную грязь. Он собрал чистое белье и отправился на поиски, намереваясь, на худой конец, помыться в реке. Но баня работала, и парная в ней была хорошая, а какой-то старичок отдал ему веник. Возвратился Гущин усталый, как после усиленной тренировки.

Он уже лежал, впервые за трое суток вытянулся, раздетый, на чистой простыне – и вдруг зазвонил телефон. Уверенный, что звонок заблудший, Гущин не поднялся. Но с подоконника не переставало трезвонить, да так громко, что плохо закрепленное стекло принялось подпевать. Он встал.

– Это Колесников. Чем занимаешься?

– Спать собрался.

– А то заходи, поужинаем, в шахматишки сыграем.

Ему показалось, что язык у Колесникова слегка заплетается, и он представил, как ему придется отказываться от выпивки, потом выслушивать поселковые сплетни.

– Как-нибудь потом, сейчас уже лег, да и рубашку постирал.

– А бигуди не накрутил?

– Нет, – машинально ответил Гущин.

– Ну и слава богу.

Пока он соображал, как вести себя после глупости с рубашкой, Колесников бросил трубку. Получилось не очень складно. Ссориться с заказчиком, да еще в первый день командировки, было не в его правилах. Но слово не воробей, и дело не в том, что его не поймаешь, а в том, что ловить его – самое глупое занятие. С этим он и уснул.

3

3

Каждое утро вместе с потребностью умыться у него возникала потребность разрядить скопившуюся за ночь энергию мышц, иначе он целый день ходил, как вареный. Шуточка насчет гантелей, которые он якобы возит с собой, имела вполне реальную почву. Пусть не гантели, но спортивный костюм, кеды, а то и лыжные ботинки он укладывал в сумку так же обязательно, как бритву или зубную щетку. Ребята из наладки не понимали его и посмеивались. «Старик, – говорил Сережа, друг Саблина, прикуривая папиросу от своего же окурка, – чрезмерное внимание к своему здоровью или одежде делает мужчину смешным, особенно в коллективе, где работают люди с организмами, измотанными бесконечными семейными неурядицами, никотином и алкоголем. И смотрят они на твое исполинское здоровье, если можно так выразиться, с нищенской гордостью. Как тот мужик, который увидел прыгающего со скакалкой барина и решил, что барин спятил».