А шеф-инженер Бельский, большой любитель давать ценные советы, вразумлял: «Юрочка, ну как ты не можешь понять, что наладочное управление не институт, не пожарная команда и даже не завод, которые считают своей обязанностью участвовать в спортивной жизни. Наладке нужны узкие специалисты. Здесь высокий лоб, переходящий в лысину, ценится дороже, чем широкие плечи и узкая талия. Спортсмены для них прежде всего лодыри и тупицы».

Говорить можно сколько угодно, а думать – тем более. Но тот же Сережа, называющий зарядкой опохмелку, хватится к сорока, если не раньше, и почувствует, что в его организме имеются и сердце, и почки, и печень, а врачи, как и наладчики, тоже умеют отделываться назидательными упреками типа: «О чем же вы раньше думали!» А что касается трудолюбия и глубокого ума Бельского, то они пропадают сразу после собрания. А седые волосы и выпуклый живот производят впечатление в основном на гостиничных администраторов. Пусть говорят и пусть посмеиваются, в конце концов, поговорку «плюй на все и береги свое здоровье» придумал не Юрий Васильевич Гущин и «смеется тот, кто смеется последним» – тоже не он. А возить за собой гантели совсем необязательно. Если человек уважает себя – гостиничного номера с двумя стульями вполне достаточно, чтобы держать свое тело в хорошем состоянии. Приспособиться можно к любым условиям – было бы желание.

Он уже закончил разминку, когда увидел в зеркале женское лицо, из-за дверного косяка его внимательно разглядывала Юля. Он не успел удивиться, а голова уже спряталась. Дверь захлопнулась, и послышались Юлькины заверения, что она только зашла и она не хотела подсматривать. На середине очередного извинения Юля замолчала. Гущин слышал, как она, нервничая, топчется по прихожей. Он засмеялся.

– Вы оденьтесь, пожалуйста.

Он взглянул в зеркало на загорелое тренированное тело в белых плавках.

– А чего ты испугалась?

– Оделись?

– Сейчас.

Юля сначала приоткрыла дверь и, увидев на Гущине брюки, вошла и остановилась поодаль.

– Ты почему не на работе? Женька, тот уже раза три из ТЭЦа на поселок и обратно смотался.

– Вот и я собираюсь. Тебя что, за мной прислали?

– Нет, я прибраться пришла. А зачем ты в стенку руками уперся и пыжился, словно сдвинуть хотел?

– Говорила, только зашла, а сама полчаса подглядывала.

Юля захихикала и отвернулась.

– А смеяться чего?

– Да я подумала, чокнутый какой-то. Нет, правда, я ни разу такого не видела, даже испугалась немножко. – И она снова засмеялась.

Когда он добрался до ТЭЦ, Колесникова в кабинете не оказалось. Там ругались, и, видно, давно: красивый, но какой-то запущенный парень, одетый так, словно пришел не на работу, а выскочил во двор наколоть дров, наскакивал на лысоватого мужичка с юркими глазами. На Гущина он даже не посмотрел. Зато второй обрадовался.