– А мы вас заждались. Я Евгению Матвеевичу объяснял, человек с дороги, отдыхает. А у того же горит. Да тут еще неприятности с кладовщицей получились.

– Чтобы он сам сгорел, – подхватил парень.

– Ладно, Коля, как-нибудь в другой раз съездишь.

– «Ладно», «ладно»! Кому ладно, а кому и накладно. У меня сено пропадет, если не вывезу, а ему на рыбалку приспичило. Не знаю, что бы сделал с этими рыбаками. Из-за двух несчастных гольянов на край света упрутся. Не мужики, а дети малые – смотреть противно.

– Не обращайте внимания, это у нас свои споры. Я пойду поищу Колесникова, он где-то здесь бегает.

Они ушли. Гущин так и не понял, с кем разговаривал. Молодой, по всей вероятности, был шофером, ну а постарше, с лысиной, старательно замаскированной остатками волос, наверное, мастер или снабженец. Зазвонил телефон. Кто-то настырно дожидался, чтобы ему ответили. Звонок тарахтел назойливо и громко. Наконец по коридору застучали шаги и в кабинет вбежал Колесников.

– Алло, фу черт, опустили. Ты чего не взял?

– А что я им скажу?

– Ладно, если нужно – найдут. Что так долго спишь?

Гущин не ответил, а Колесников не стал переспрашивать.

– Здесь Лемыцкого не было?

– Были двое, парень и один. – Гущин замялся, не зная, как потактичнее описать.

– С лысиной, что ли, тогда это и есть начальник котельной Станислав Станиславович. А куда он пошел?

– Тебя искать.

– К вечеру найдет. – Он застучал ботинком по полу, выбивая какую-то мелодию. – Анекдот у нас получился. Когда давали телеграмму, я спросил у кладовщицы про фтористый натрий. Она сказала, что есть. Я поверил. Сегодня проверил, и натрий оказался не фтористый, а углекислый. Такой вот подарочек. Теперь давай думать, как быть, может, без него обойдемся?

Гущин второй раз видел Колесникова, и оба раза он начинал разговор с неприятных вестей и выкладывал их с таким видом, словно испытывал удовольствие.

– Без фтористого нельзя. В вашей воде много соединений кремния, большинство из них перешло в накипь. Кроме фтористого, они ничего не боятся.

– Значит, будем искать, – опять чуть ли не с радостью согласился Колесников. – Ухова я уже озадачил. Он к снабженцам ближе сидит, и отношения у них братские. Значит, с реагентами два ноль не в нашу пользу. Теперь схема. – Он быстренько набросал ее на листке и протянул Гущину.

Первое, что бросилось ему в глаза, – чистота и четкость рисунка, сделанного от руки за одну-две минуты. Глядя на Колесникова, он ожидал увидеть пусть грамотную, но мазню, однако линии схемы оказались ровными, а подписи – красивыми и разборчивыми. Схема тоже была принципиально верной – стандартная схема очистки котла: растворный бак, к нему подведены пар и вода, от него идет линия к насосам (Колесников предусмотрел и резервный), от насосов к нижним коллекторам котла, из верхнего барабана в бак протянута сливная труба – «обратка», – все учтено, все задвижки на месте.