– Зачем же прыгать через головы?

– Тогда просидишь здесь до самой зимы.

На лестнице к ним подошел мужчина в спецовке без единого масляного пятнышка и отозвал Колесникова. При Гущине он говорить не хотел. Начальник вернулся в кабинет минут через двадцать. Лицо у него было мрачное. Он встал возле окна спиной к Гущину и долго молчал, а потом резко повернулся и внимательно посмотрел ему в глаза.

– Ты знаешь, сколько ему лет?.. Сорок четыре. И у него шестеро детей. У тебя сколько?

Гущину показалось, что вначале Колесников хотел сказать что-то другое.

– Ни одного.

– Тогда тебе не понять. А у него шестеро и, может быть, внука привезет. Героическая личность. И при этом он всего на семь лет старше меня.

Гущин так и не понял, к чему отнести сообщение о многодетном отце. Колесников что-то не договаривал, наверное, были причины, но не выпытывать же.

– Я домой пойду…

– Ну конечно, фронта работ нет, – сказал Колесников, кривя губы.

На подобные выпады Гущин давно не обращал внимания. Раньше стеснялся и, перед тем как уйти, выдумывал причины: то ему нужно было в техническую библиотеку, то на телеграф переговорить со своим начальством, то еще куда-нибудь – потом надоело. И Колесникова он тоже понимал. Кому понравится, что кто-то уходит с работы раньше, чем он. Но разве Гущин виноват, что ему пока нечего делать?

– Ты бы хоть образцы посмотрел. К твоему приезду вырезали.

В общем-то я, не заглядывая в них, могу сказать, какая там накипь, разве что в толщине немного ошибусь.

– Выходит, зря вырезали?

Почему зря, сами, например, удостоверились. Меня сможете проконтролировать.

– Все-таки доставать или нет?

– Ну конечно, посмотрю.

Колесников встал на колени и выкатил из-под шкафа четыре полуметровых обрезка. Чтобы не испачкаться, Гущин оторвал кусок газеты, поднял крайний образец и посмотрел на свет. Кроме ожидаемого кремния в накипи, по всей вероятности, был приличный процент окислов железа, уж слишком темная была она. Но говорить об этом Колесникову он пока не стал.

В гостиницу он возвращался пешком, чтобы поближе посмотреть речушку, которую утром видел из автобуса. Возле моста он свернул с дороги и пошел по берегу. За первым же поворотом Гущин издалека увидел песчаную косу. А небо над рекой было голубое и только у самого горизонта становилось белесым от редких полупрозрачных облаков, зато посередине высоко стояло слепящее солнце. Настроение сразу повысилось. При такой погоде и на таком песке ждать реагенты можно было целый месяц. Гущин стащил рубашку, прилипшую к влажному телу, и блаженно подставил его солнцу.