После собрания Лемыцкий крутанулся возле бака и пропал. Так незаметно, что Гущин не успел заставить его организовать на время чистки дежурство со слесарем, сварщиком и шофером. И после заливки они остались вдвоем с Афониным.

Первый свищ объявился раньше, чем Гущин ожидал. Потекло из того шва, что подваривали в субботу. Они вырезали из резиновой перчатки узкий жгут и внатяжку замотали шов. «Хомут» оказался удачным. Струя кислоты пропала. Федор прищелкнул языком.

Но Гущин, чтобы не сглазить, пообещал, что через десять минут придется затягивать новый.

Реакция в котле шла рывками. Концентрация кислоты то вдруг начинала резко падать, и Гущин веселел, то стояла на месте, и он, не доверяя анализу, бежал за новой пробой и проверял еще раз. Пока он возился с колбами, Афонин присаживался на полу и тихо смотрел, как меняется окраска раствора.

– К зеленой водичке приливаешь светлую, и они краснеют – химия, сложная наука. А котел-то как, моется?

– Неважно, накипь очень крепкая. Кремния много, а это, считай, стекло, а солянка его не берет. В бутылях она же стоит и не проедает их.

– А что же делать?

– Вот я и надеюсь на фтористый натрий. Ты в город-то зачем ездил?

– Дочка у меня родила. Домой привез.

– Значит, теперь семеро стало?

– Зачем, двое в армии, старшая с мужем живет. А этой двадцать первый идет, училище медицинское кончила. Некрасивая она, в меня пошла. Я ее не ругаю и матке не велел. Некрасивых-то быстрей уговорить, чем она еще парня удержит. Мне-то все равно, седьмого кормить или девятого – ее жалко. Была бы красивая, выдрал бы и под замок посадил. – Он, видно, рассердился и запыхтел папиросой. – Однако у тебя на спине умно написано: «Помогай или проваливай». Говори, что делать.

– Успеешь еще, ночь длинная, а если не терпится, сходи за пробой.

Афонин принес. Анализ показал, что реакция ускорилась.

– Слушай, Федор Иванович, а что, Колесников действительно здорово пил?

– Да не больше других. У нас в Михайловке как: навалили на человека, сделай одно, сделай другое, сделай пятое, сделай десятое; он одно, другое, пятое сделал, а десятое не успел – и сразу плохим оказался. А некоторый всю жизнь дурака валял, а потом вдруг на субботнике больше всех металлолому соберет – и его на руках носить начинают, в пример другим ставят. Или еще инженер был – прибежит на котельную, бутылки пустые по углам ищет, кочегаров обнюхивает – да разве для того его пять лет учили? С такой работой любая баба управится, даже лучше, пожалуй. А Матвеич думал, перед тем как рабочему приказ дать.

Запах кислоты понемногу выдувало. Дышать возле бака стало легче. Гущин обошел котел. Прибавил пару на подогрев раствора. И вдруг услышал, а точнее, не услышал, как работает насос. Они побежали к баку. Рабочее колесо еле слышно крутилось в обратную сторону – раствор уходил из котла, и уровень в баке на ладонь не доставал до верхней кромки. Аронин бросился закрывать задвижки. Прямо в двигатель била струя кислоты. Гадать было нечего, она попала в обмотку, и двигатель сгорел. Осталось еще раз помянуть Колесникова добрым словом, за то что поставил резервный. Пока затягивали «хомут» на свище, принесшем столько хлопот, пока включили второй насос – прошло около часа. Но стоило подняться давлению, и на линии обнаружился еще один свищ – еще полчаса.