Светлый фон
12

Ответ пришёл немедленно. Перемена в тоне была разительной: «Dear I Have No Idea Who The Hell You Are[31]. – И дальше по-русски: – Я устала играть в игры троллей на службе у ФСБ. Идите к чёрту».

Ответ пришёл немедленно. Перемена в тоне была разительной: «Dear I Have No Idea Who The Hell You Are – И дальше по-русски: – Я устала играть в игры троллей на службе у ФСБ. Идите к чёрту».

После такого фиаско к делу пришлось подключить Тайну Лайтинен. Лайтинен, напомним, занимается философским наследием русскоязычных учёных, которых можно отнести к научному космизму. Она связалась со своими итальянскими коллегами и вышла на Д’Агостини через них. При встрече в зуме ей удалось убедить Д’Агостини изложить свои воспоминания на бумаге.

После такого фиаско к делу пришлось подключить Тайну Лайтинен. Лайтинен, напомним, занимается философским наследием русскоязычных учёных, которых можно отнести к научному космизму. Она связалась со своими итальянскими коллегами и вышла на Д’Агостини через них. При встрече в зуме ей удалось убедить Д’Агостини изложить свои воспоминания на бумаге.

Оригинал текста, приведённого ниже, написан преимущественно по-итальянски на нескольких разлинованных листах крупного тетрадного формата. Письмо с оригиналом было доставлено в Хельсинки 13 августа. Перевод, а точнее, расшифровку совместными героическими усилиями выполнили Google Translate, Гревс («Дьяконова»), Лайтинен, Кожемякина и Закирова. Если не считать Google Translate, никто из нас никогда не учил итальянский.

Оригинал текста, приведённого ниже, написан преимущественно по-итальянски на нескольких разлинованных листах крупного тетрадного формата. Письмо с оригиналом было доставлено в Хельсинки 13 августа. Перевод, а точнее, расшифровку совместными героическими усилиями выполнили Google Translate, Гревс («Дьяконова»), Лайтинен, Кожемякина и Закирова. Если не считать Google Translate, никто из нас никогда не учил итальянский.

Домонтович-Коллонтай отказалась участвовать в переводе и комментировать какие-либо детали рассказа Д’Агостини. Единственное, что она подтвердила, – приобретение и чтение книги «Александра Коллонтай под колесом истории». Книга стоит у неё в комнате на Хямеэнтие, 35 и содержит много подчёркиваний. Видимо, поэтому Домонтович-Коллонтай решила, что темнить бессмысленно.

Домонтович-Коллонтай отказалась участвовать в переводе и комментировать какие-либо детали рассказа Д’Агостини. Единственное, что она подтвердила, – приобретение и чтение книги «Александра Коллонтай под колесом истории». Книга стоит у неё в комнате на Хямеэнтие, 35 и содержит много подчёркиваний. Видимо, поэтому Домонтович-Коллонтай решила, что темнить бессмысленно.