В последнюю минуту (я уже начинала задыхаться, уже готова была то ли броситься прочь из комнаты, то ли выплеснуть в лицо Домонтович свой нетронутый кофе) подал голос профессор Лунин. До того он молчал и улыбался в пространство. Я была уверена, что он вообще не понимает итальянского. Но выяснилось, что понял он многое, если не всё.

Извинившись по-английски передо мной, он обратился к Домонтович по-русски. Надо иметь в виду, что я свободно читаю на русском, но хуже понимаю устную речь, особенно если она обращена не ко мне. Многое в перепалке Лунина и Домонтович ускользнуло от меня.

Из того, что было понятно, мне запомнилось следующее. Лунин называл Домонтович «Шура». Он не спорил с ней напрямую, но задавал вопросы, как будто подталкивая Домонтович к самоанализу. Вопросы звучали приблизительно так: «Шура, ты уверена, что чувствуешь x?» Или: «Ты понимаешь, почему сказала y?» Или: «Ты стала бы настаивать на z, если бы разговаривала с другим человеком?» Помимо вопросов, Лунин на разные лады повторял утверждение, которое я так и не поняла до конца. Он говорил: «Тебе не нужно действовать по инерции». Или: «Тебе не нужно подстраиваться». Или: «Тебе не нужно равняться на…» Я так и не разобрала, на что именно не надо равняться и подо что не надо подстраиваться.

Домонтович отвечала Лунину так же, как отчитывала меня: громко и с нескрываемым раздражением. Её русская речь при этом была удивительно чёткой. Каждая фраза кончалась театральной каденцией. Всё это облегчало понимание. Во всяком случае, буквальное понимание. О чём, собственно, шла речь – я не имею понятия. Возможно, это был просто поток сознания, симптом того расстройства, которым, как мне сообщили, страдала Домонтович.

Как бы то ни было, она говорила о скором конце света (зачёркнуто) скорой гибели человечества. Она говорила об этой гибели как о чём-то общеизвестном или, по крайней мере, не вызывающем сомнений ни у неё, ни у Лунина. Почти крича, она объясняла Лунину, что ей наплевать, кто она такая и в какой степени она «действует по инерции». Ей наплевать, откуда берутся её эмоции. Единственное, что её интересовало, – почему человечество обречено. Все большевики, напоминала Домонтович с ядовитым сарказмом, давно лежат в могилах, Ленин протух в Мавзолее, Советский Союз развалился, китайская олигархия построила безупречный тоталитарный капитализм, учение Маркса превратилось в чучело, в игрушку для студентов и праздных интеллектуалов. А мир, поди ж ты, всё равно полон мерзостей. А человечество, спасённое от призрака коммунизма, катится в пропасть на всех либеральных парах.