Моё имя Лукреция Д’Агостини. Я изучаю и преподаю новейшую историю в Триестском университете. Меня попросили описать событие, случившееся в конце 2017 года. Описать его требуется от руки на бумаге. Я иду навстречу этой странной и крайне обременительной просьбе, потому что кто-то (и я догадываюсь кто) действительно удаляет электронную переписку, связанную с этим событием, несмотря на то что в последние дни я трижды меняла пароль, а IT-служба моего университета не нашла в моих устройствах ничего подозрительного. Надеюсь, моя рукопись внесёт некий вклад в прекращение этого безобразия, хотя и не представляю, каким образом.

Писать я буду по-итальянски. У меня нет ни сил, ни времени заниматься каллиграфией ни на каком языке, кроме родного.

Конец английского вступления. Далее по-итальянски.

В ноябре или начале декабря 2017 года на мой рабочий номер в Триесте позвонил профессор Лунин из Люблянского университета. (Как мне стало известно, ныне покойный; очень жаль.) Он сказал, что звонит по просьбе своей знакомой из Финляндии – тёзки Александры Домонтович-Коллонтай и дальней её родственницы по отцовской линии. Не имею понятия, верил сам Лунин в эту родственную связь или же сознательно меня обманывал. Как бы то ни было, он рассказал, что его знакомая в восторге от моей книги и почла бы за счастье со мной встретиться, пока гостит в нашем уголке Европы.

За время работы над книгой о Коллонтай я нарисовала себе развесистое древо её потомков и родственников. Никакой Александры Домонтович из Финляндии на этом древе не росло. Но поиск родственников через три-четыре поколения – это нелёгкий процесс. Я вполне допускала, что финская Домонтович по какой-то причине не попалась в мои сети.

Мы встретились в Триесте примерно через неделю после звонка профессора Лунина. Я приняла их у себя дома. Это было правильное решение. В публичном месте наше рандеву вряд ли бы обошлось без вызова полиции кем-нибудь из случайных свидетелей. А у меня дома единственными жертвами стали мой сын и наш кот, да и те через стену.

Меня не удивляет, что финская Домонтович отождествляет себя с Александрой Коллонтай. Её внешнее сходство с Коллонтай поразительно. Немало людей похожи на знаменитостей, но в большинстве случаев это сходство частично. Некто «похожий на Гитлера» обычно похож не на Гитлера, а на некоторые фотографии Гитлера; на Гитлера с чёлкой и усиками; на Гитлера в определённом ракурсе, определённом возрасте и т. п. Я, вероятно, видела все известные снимки Коллонтай и кинохронику с её участием. В облике женщины, которую привёз в Триест профессор Лунин, было что-то от всех этих образов. Иногда в её лице угадывалась салонная Шурочка Домонтович конца 1880-х; иногда – хмурая посланница Советского Союза на приёме у шведского короля. Я не говорю уже о Коллонтай 1917 года, в том же возрасте.