В таком духе я продолжала минут десять. Мои странные гости выслушали меня до конца. Вероятно, им было не привыкать. Когда я умолкла и остановилась посреди комнаты, Домонтович встала и подошла ко мне. Кажется, я отшатнулась. Я опасалась пощёчины или ещё чего похлеще. Но Домонтович лишь протянула руку к моей руке и коротко пожала мои пальцы.
То, что она сказала тогда, уже после моего выступления, я могу привести дословно. Она произнесла две цитаты. Одна цитата была из моей книги (стр. 397 итальянского издания):
«…её слепая преданность “своим” – тот банальнейший патриотизм, не задающий вопросов, который ваша Шура всегда презирала в других, но лелеяла в себе, гордо именуя “верностью линии партии”, “верностью делу революции”, “верностью социалистической родине”. Ну и не забывайте, господа хорошие, что страшно ей было. Порой до отупения, до самозабвения страшно».
Другая цитата, на русском, была из дневниковой записи Коллонтай, датированной первым августа 1914 года:
«
Эта запись, сделанная в день, когда Германия объявила войну России, вдохновила название моей книги.
Что именно финская Домонтович хотела мне сказать этими цитатами – не имею понятия. Если она и сопроводила их какими-то пояснениями, то пояснения выветрились у меня из памяти. Не помню больше никаких реплик и монологов, произнесённых в тот день в моей квартире. Вероятно, Домонтович и Лунин ушли вскоре после моего выступления.
Впоследствии я их не видела и не получала от них никаких известий. Мои попытки выяснить родословную финской Домонтович и степень её родственной связи с Коллонтай не увенчались успехом. Благодарю за некоторую ясность в этом вопросе. Если Александра помнит или когда-нибудь вспомнит меня, передайте ей мои извинения. Мне, разумеется, не было известно о её состоянии. Желаю Александре доброго здоровья.
Надеюсь, эта рукопись на что-нибудь сгодится.
Искренне ваша,
9 августа 2020