Маменька-бог

Прослушала цикл онлайн-лекций психолога Людмилы Петрановской о материнстве и решилась пересмотреть то, что ровно девять месяцев назад – как сейчас с удивлением подсчитала – обещала себе больше никогда не смотреть. Петрановская говорила об искаженных образах матери: «скупой», «чрезмерной», «слабой», «токсичной» – и способах исцеления отношений с такой вот недополученной в детстве мамой, когда ты уже взрослая дочь и сама готовишься на практике не то опровергнуть, не то прилежно повторить ее прокатившуюся по тебе программу воспитания.

Психолог опиралась на картинки из СМИ, опровергала стереотипы: сравните, мол, эту печальную старушку и эту ведьму из кошмаров – последняя оказалась многодетной заботливой матерью, просто позировавшей в гриме для журнала, а первая в самом деле погубила сына из скупости. Разоблачала психологическую подоплеку известных сказок, где образ матери раскалывается надвое: мать идеальную, из младенческого сна, ко времени действия умершую или утерянную, и злую мачеху, без которой, однако, печальной сиротке не пришлось бы ни каши сварить, ни замуж выскочить.

Несовершенство матери отталкивает, но и выталкивает из младенчества, в котором ребенок слит с «ангел-маменькой». «Взрослому человеку, – раз от разу доказывала психолог, – идеальная мать не нужна, а искаженная – уже неопасна».

«Что делать с мамой?» – улыбалась она на топовый вопрос в чате. «С мамой, – говорила, – делать теперь ничего не надо: взрослому открываются новые ресурсы любви». И то, что мама – не утраченная фея и не ведьма из кошмара, а такой же, как ты, неоднозначный, неловкий, не попадающий в тон человек. От которого взрослая дочь, однако, все еще ждет полноты исцеления и спасения.

Ангел-маменька – бери выше: маменька-бог.

Их-то, старших и высших, я тоже спутала в ту ночь, в конце сентября, когда героиня японского сериала «Союз серокрылых» кульминационно рыдала на дне сухого колодца над косточками погибшей птицы, в которой она узнала призрак не то ворона из вещего сна, не то позабытой матери, не то еще какого неведомого друга, небесного покровителя.

Кого-то, кто, как ворон в вещем сне, тянул ее за краешек платья вверх, пока она стремглав летела вниз, в город серокрылых.

Тонкий и тихий сериал в нежных, туманных – сливочных и серых – тонах, «Союз серокрылых» принято трактовать как японскую вариацию на тему Чистилища. Героини сериала, девушки-подростки, уживающиеся в большом многокомнатном доме, томятся в городе, обнесенном стеной, за которую никому нельзя. Что томятся – заметно не сразу: девушки помогают в булочной и берут уроки у часовщика, присматривают за детьми помладше и гоняют птиц, разоряющих свалку, седлают велосипеды и гуляют в поле среди ветряков. Кажется, они целиком захвачены своими повседневными послушаниями, благодаря которым получают от города кров, одежду и пропитание. Но, хлопоча и болтая, поспешая и даже иногда смеясь, каждая внутренне сосредоточена совсем на другом.