В Ташкенте заокеанские гости посетили Женский клуб с его курсами по ликвидации неграмотности, ясельными комнатами с поющими детьми и другие объекты. Но больше всего их поразили сами местные женщины. Например, Халима Казакова – сорокадвухлетняя мать пятерых детей, снявшая паранджу в 1925 году, овладевшая грамотой всего два года назад; Бахри Гулямова, снявшая паранджу в 1926 году, выданная замуж в 1927 году в пятнадцатилетнем возрасте, член городского совета, с короткой стрижкой; и Роза Балабаева, снявшая паранджу в 1928 году, ранее в четырнадцать лет выданная замуж за старика и теперь неспособная иметь детей. Она оставила мужа и, ничего не сказав родне, приехала в Ташкент. После учебы в текстильном техникуме нашла работу, а со временем ее продвинули в горсовет. Теперь она «возглавляла женскую профсоюзную работу» и была замужем за членом партии[546].

Посещая город за городом, село за селом, участники группы слышали рассказы о том, как революция изменила женщин, предоставила им экономическую самостоятельность, образование и свободу. Они побывали на шелкопрядильной фабрике, построенной в 1928 году специально с целью освобождения женщин: большинство трудившихся там (всего 1200 человек) составляли женщины, и почти все – бухарские еврейки и узбечки. Фабрика, при которой имелись ясли, детский сад, столовая, поликлиника и жилищный кооператив, уже стала образцовой для своего района. Некоторые узбекские женщины занимали руководящие должности. «Ни одной женщины в парандже», – отмечала Томпсон[547].

Джахон Абидова, заместитель председателя Центрального исполнительного комитета Узбекистана, рассказала группе историю своей жизни. Родилась она в очень бедной семье, и в возрасте одиннадцати лет ее продали в гарем богатому крестьянину – в качестве четвертой жены. После революции она ушла от мужа, поступила в школу и выучилась грамоте. Потом вступила в комсомол, стала делегаткой и принялась агитировать других женщин. В 1924 году она вступила в партию. А в 1929-м ее избрали заместителем председателя республиканского съезда Советов Узбекистана. Абидова носила короткую стрижку и одевалась по-европейски[548].

Под конец пребывания в Бухаре «негритянская делегация» выступила перед «рабочими и крестьянами Узбекской Советской Социалистической Республики» и похвально отозвалась об увиденном: об «освобождении женщин, полном устранении межнациональной розни, росте национальной пролетарской культуры и пролетаризации и коллективизации рабочих и крестьян-бедняков». Они, «как представители угнетенного национального меньшинства», обещали рассказать американскому рабочему классу – «особенно неграм» – о полном «решении национального вопроса» в СССР, а также об «успехах социалистического строительства»[549].